— Послушай-ка, — сказал я Далии. — Ты помнишь, какую панику поднимали ученые каждый раз, когда обнаруживали в космосе астероид, способный, в принципе, упасть на Землю?
Конечно, помнить это Далия не могла — да и я тоже, — поскольку события эти происходили до нашего рождения. Тогда, в конце XX и начале XXI века, почти ежегодно астрономы открывали малые небесные тела, которые грозили Земле столкновением. Столкновения в конце концов не происходило, и все успокаивались — до нового открытия.
— Я поняла, что ты хочешь сказать, — заявила Далия. — Те астероиды тоже были инопланетными кораблями, но на Землю не падали, потому что...
— Потому что это была пристрелка! — выпалил я. — Как у артиллеристов: перелет, недолет... А теперь — в точку! Понимаешь? Кто-то там, в межзвездном пространстве, стреляет в Землю и хочет ее уничтожить.
Уничтожить Бутон, конечно, трудностей для нас не представляло, но теперь становилась важной другая задача: найти и обезвредить «артиллериста», направлявшего к Земле свои снаряды.
— Оставайся на борту, — сказал я Далии, — а я перейду на Бутон и заложу взрывное устройство.
— Может, просто запустим ракету? — предложила Далия.
У меня были свои соображения, и потому я ответил:
— Нет, я хочу сделать все чисто.
Если у Далии и возникли какие-то подозрения, она предпочла оставить их при себе.
Час спустя я высадился в рабочем скафандре на поверхность инопланетного корабля-бомбы. Далия не знала, что кроме заряда взрывчатки у меня было еще кое-что в многочисленных карманах скафандра. Установив заряды по периметру Бутона, я направился к видневшемуся неподалеку от носовой части люку, на ходу говоря:
— Далия, солнышко мое, извини, но тебе придется побыть на «Лолите» одной. Я намерен совершить небольшое путешествие на планету, запустившую Бутон. Наверняка у этой посудины есть программа возвращения, и я ее задействую, уж будь уверена, в технике я разбираюсь, даже пылесос умею починить, а тут всего лишь инопланетная конструкция...
Вот так я и убил двух зайцев. Во-первых, освободился от начавшей уже надоедать женской опеки, а во-вторых, побывал на планете, жители которой оказались самыми большими антисемитами во Вселенной, хотя и не подозревали об этом.
УХ, ЕВРЕИ!
Вы, конечно, хотите знать все о моем путешествии на планету непуганых антисемитов? Вообще говоря, в свое время я обещал начальнику генерального штаба вооруженных сил Израиля генерал-майору Эзре Битону, что никому и никогда не проговорюсь о виденном. Никому и никогда — сильная клятва, верно? Так вот, я подумал, что, если рассказывать не кому-нибудь, а всем сразу, и не когда-нибудь, а постоянно и при каждом удобном случае, то получится, что я вовсе не нарушаю данного мной слова. Согласны?
Итак, оставив Далию скучать на борту звездолета-разведчика, я отправился на совершенно неизвестную планету. Конечно, я понимал, что это опасное предприятие, но разве безопасность Земли не дороже моей собственной?
По пути я изучал каждый текст, который удавалось обнаружить на борту, — хотел составить начальное представление об аборигенах. Кстати, вы пробовали составить представление о характере якутов, изучая якутские книги? Ах, вы не знаете якутского? Именно это я и хотел сказать — ведь и я тоже не знал ни слова из того языка, на котором разговаривали и писали хозяева планеты, пославшей к Земле корабль-убийцу. Но кое-что я все-таки понял.
Все они были антисемитами. Серьезно! Совершенно не зная евреев, они ненавидели их всеми фибрами своей души. Достаточно было послушать запись, которую каждые полтора часа повторяли корабельные динамики. Жесткий мужской голос с металлическими интонациями говорил по-русски: «Ух, евреи! Я бы вас всех!» В голосе звучала ненависть, уж мне ли не знать этого чувства!
Через полтора часа тот же голос говорил: «Ух, евреи! Всех бы вас!» И еще через полтора часа: «Ух, евреи! Да вас бы чтоб!»
Можете себе представить, какие чувства владели мной все три недели полета от пояса астероидов к планете Дарсан, что находится в системе красной звезды Вольф 453?
Подобно археологам моей родной планеты, я бродил по кораблю, надеясь найти хотя бы один текст, написанный на двух языках сразу — хорошо бы, конечно, на иврите, но годился бы также русский, английский, испанский, французский, китайский или любой иной из сорока восьми языков и наречий, выученных методом гипнопедии в те годы, когда я мучился от безделья, не получив приглашения на офицерские курсы. Но — странное дело! — аборигены Вольфа 453 не могли писать ни на одном из земных языков, тексты состояли из каких-то немыслимых закорючек, изобразить которые не смог бы даже китаец. И в то же время голос корабельного диктора повторял одну и ту же фразу на чистом русском, призывая гнать евреев, и вообще «чтоб, да вас, да наконец...» И так далее.