Правда, однажды мне пришлось сделать исключение, но так сложилась ситуация, у меня не было иного выхода.
ВОССТАНИЕ В «ДИПЛОМАТЕ»
Посетив после долгого перерыва свою родную планету, я покидал ее месяц спустя с ощущением облегчения. Что ни говорите, а в безбрежном, как говорят журналисты, космосе жить куда проще и, главное, понятнее. К примеру, на Важлее разводят нусышек и продают копримотам по две форки за варгац. Могли бы, конечно, отдать и дешевле, но важлейцы страшные скупердяи, и об этом все знают. Я, во всяком случае, предпочитаю иметь дело с копримотами — они если и обманут, то честно и согласно всем правилам Галактического уложения об обмане покупателя, принятого Советом Галактики 28 ноября 2093 года.
А на моей родной Земле... Я уже рассказывал, как едва не сошел с ума, напившись из обычного питьевого фонтанчика. Вода была вкусной, но в ней оказались книжные вирусы, и я несколько часов мучился романом, в котором играл несвойственную мне роль романтического героя-любовника.
Я дал себе слово пить только фильтрованную воду, но тут же вляпался в другую историю. Мне об этом стыдно рассказывать, но из песни слова не выкинешь, а порядочный мемуарист не должен пренебрегать даже такими деталями, которые рисуют его в невыгодном для потомков свете.
Прибыв наконец в Иерусалим, я отправился в гостиницу «Дипломат», где в конце прошлого века жили мои предки по материнской линии, репатриировавшиеся в то славное время из бывшего Советского Союза. Кстати, для тех, кто еще не знает, могу сообщить: фамилия моего деда была Тихий-Перельмуттер. Прибыв на Землю обетованную, он в первую очередь сократил вторую часть фамилии, и из аэропорта имени Бен-Гуриона вышел господин Тихий-Перл. Дальнейшую экзекуцию с собственной фамилией он проводить не решился, и лет тридцать спустя за дело взялся мой отец Моше Тихий-Перл. Именно он убрал из нашей с ним общей фамилии вторую ее часть, а первую перевел на иврит, отчего в моем удостоверении личности было записано Иона Шекет.
Но это — к слову. Я хочу сказать, что в холле «Дипломата» я с удивлением обнаружил голографический портрет моего любимого деда, сжимавшего в костлявой руке огромную пиявку. Подпись гласила: «Давид Тихий-Перл, уничтожающий пиявку Дорона, который пил кровь из постояльцев». Некий Дорон, к вашему сведению, был в те давние времена владельцем «Дипломата» и, согласно местной гостиничной мифологии, плохо относился к постояльцам, не разрешая им, например, включать в комнатах радио или приглашать гостей. Думаю, что это фольклор — какой владелец гостиницы, будучи в здравом уме, стал бы лишать клиентов положенных привилегий вместо того, чтобы раздавать новые? Клиенты объезжали бы отель стороной — это очевидно!
Должно быть, по давней привычке разговаривать с собой, я произнес эти слова вслух, потому что какой-то старичок, остановившись рядом, сказал мне:
— Эх, молодой человек, вам этого не понять, а я помню Дорона. Пиявка — он и есть пиявка!
— Сколько же вам лет? — поразился я.
— Сто тридцать четыре, — скромно сообщил старичок и добавил, увидев изумление на моем лице: — Я живу в этой гостинице с две тысячи первого года. Ровесник века, изволите видеть!
— И деда моего знали? — продолжал удивляться я.
— Я и есть ваш дед!
— Он умер, благословенна будь его память, в восемнадцатом году!
— Вот как? — в свою очередь удивился самозванец. — Нужно будет иметь это в виду, хотя, честно говоря, не представляю, как я могу использовать этот печальный факт собственной биографии. Впрочем, неважно. Я расскажу о том, как мне довелось поднять в этой гостинице восстание постояльцев, которым Дорон не позволял даже включать вентиляторы, поскольку это было, по его мнению, неоправданной тратой электроэнергии...
— У таких владельцев нужно было отбирать лицензии, только и всего! — возмутился я.
— Сколько тебе было лет в то время, дорогой внук? — перешел на панибратский тон самозванец. — Имей в виду, закон об ограничении прав был принят Кнессетом в тридцать первом году!
— Почему вы называете меня внуком?
Старичок уставился на меня пристальным взглядом из-под прищуренных бровей.
— Если вы, господин Шекет, — сказал он наконец, — не хотите меня читать, то зачем пили воду, когда вошли в холл?
Я вспомнил, что, войдя в гостиницу, купил в автомате бутылку минеральной воды и тут же выпил, поскольку меня мучила жажда. Я уже знал, что сырую воду пить нельзя из-за боязни подхватить книжный вирус. Но в бутылке была минералка!
Я и эти слова, должно быть, произнес вслух, потому что мой предок поднял брови и сообщил: