— А может, в Париж? — спросил я. Франция мне была ближе по духу, чем Испания, из которой как раз незадолго до отплытия Колумба изгнали евреев.
— В Мадрид, — твердо сказал тюремщик и опустил мне на голову металлический колпак.
В следующее мгновение я оказался в центре большого города, многие здания выглядели заброшенными, некоторые оказались разрушенными, а посреди площади, на которой я стоял, возвышалась ступенчатая пирамида ацтеков, поднимаясь выше самых высоких строений, даже выше кафедрального собора с обломанной колокольней.
— Кто такой? — грозно спросил меня невесть откуда взявшийся краснокожий воин, державший в руке оружие, напоминавшее помесь мушкета с арбалетом. Неужели, подумал я, можно, натянув тетиву, выстрелить не стрелой, а пулей?
— Кто такой? — переспросил воин, направляя ствол оружия мне в грудь.
— Ефрейтор Иона Шекет, — отрапортовал я. — Осужден за нарушение приказа.
— За мной, — сказал ацтек и пошел вперед, даже не оглядываясь в мою сторону. По идее, я мог сбежать, и в другое время так бы и поступил, но кто знает, какими возможностями обладали ацтеки в виртуальном мире? Нужно было сначала оглядеться, и я поплелся за воином, глазея по сторонам.
Мы миновали пирамиду, прошли мимо полуразрушенного дворца, навстречу нам попадались не только краснокожие, но и люди вполне европейского видав дорогих одеждах.
— Скажите, — не удержался я, — сколько уже лет прошло после того, как вы, ацтеки, покорили Европу?
— Девяносто семь, — сообщил воин, не оборачиваясь. — Мы еще не вполне закончили завоевание. Сейчас наши передовые части разбираются с Россией, я слышал, что сражения идут где-то в местности, которая называется... Мосек? Мисок?
— Москва? — подсказал я.
— Точно, — сказал воин и впервые обернулся в мою сторону. — Кстати, если ты такой знаток, то я не имею права сажать тебя в яму, где тебя непременно сожрут волки.
— Волки? — холод пробежал у меня между лопаток.
— Конечно. Преступников из виртуального мира мы сажаем в яму с волками.
— Что значит, из виртуального мира? — сказал я. — Это ваш мир — виртуальный, а мой — самый что ни на есть...
— Все относительно, — философски заметил конвоир, — и зависит от точки отсчета. Но если ты знаешь, что такое Москва, тебя должны отправить именно туда, чтобы ты стал военным консультантом императора Акальминокароэса. Поможешь нашей армии завоевать Москву, получишь послабление — окажешься в яме не с волками, а с петухами.
Я хотел сказать, что согласен, но воин и не думал спрашивать мое мнение. Он навел на меня свое оружие, натянул тетиву...
Я инстинктивно отклонился в сторону, и слепящий шар пролетел над моим правым ухом. Все вокруг меня подернулось туманом, я услышал испуганный голос оператора: «Камера в нерасчетном режиме!» и провалился — нет, не в яму с волками, а в черноту бездны.
В следующую секунду я из этой бездны выбрался, но оператор был прав — камера работала, должно быть, в нерасчетном режиме, и я оказался не там, куда хотел меня отправить ацтекский воин. Впрочем, это уже другая история, и я расскажу о ней в другой раз.
ВЫБОР
В планетную систему Альдебарана я попал совершенно случайно. Обычно мои «случайности» бывают хорошо организованы, но в тот раз действительно произошла чудовищная накладка. Я направлялся на планету Дарсан, чтобы вернуть наконец звездолет, который был мне одолжен года за два до описываемых событий. Дарсанский звездолет — существо непредсказуемое, он может быть точен, как лучшие часы, но может взбрыкнуть подобно дареному коню и отправиться совсем не туда, куда вам нужно. Я давно хотел от него избавиться, и он это понимал, а потому делал все от него зависящее, чтобы отдалить возвращение на родную планету.
На полпути от Земли к Дарсану расположена небольшая черная дыра, массой примерно сотня миллионов тонн, размером чуть больше булавочной головки. Заметить ее довольно сложно, вот звездолет и сделал вид, что не заметил. Черные дыры, кстати говоря, — объекты еще более непредсказуемые, чем дарсанские звездолеты. Поэтому я решительно не могу сказать, как получилось, что, выбравшись из гравитационной ямы, мы оказались не в окрестностях Дарсана, а на подлете к планетной системе Альдебарана. Для моего звездолета это был еще больший сюрприз — дарсанцы издавна недолюбливают альдеба-ранцев, хотя причин антипатии не могли бы назвать ни те, ни другие. Это естественно: любовь, как и ее отсутствие, не поддается логическому анализу.