Глава 21. Влада
Влада ждала Стаса в вестибюле метро и злилась. Так уговаривал приехать, пусть и поздно вечером, а сам опаздывает! И наверняка уже придумал отмазку.
«Вот возьму сейчас и домой уеду! — накручивала себя Влада. — И никаких оправданий выслушивать не стану!»
Но домой ехать не хотелось. Пришлось бы объяснять родителям, почему она, с таким трудом получив разрешение на позднюю поездку, вдруг вернулась. Что они подумают о Стасе? Необязательный, ненадежный человек, уже разлюбил их дочь, она сама ему на шею вешается...
В вестибюль хлынула толпа — видимо, к метро только что подошел троллейбус. Влада сместилась в угол.
Пусть теперь Стас поищет ее здесь. Пусть подумает, что она, не дождавшись его, уехала!
Подошел незнакомый парень, с рыжеватыми бакенбардами и аккуратными усиками, под мышкой — что-то плоское, завернутое в холстину.
— Девушка, купите у меня картину! Недорого отдам, она станет украшением вашей коллекции!
— Я не коллекционирую картины.
— Когда — скоро! — я стану знаменитым художником, продадите в сто раз дороже. Предметы искусства — лучшее вложение капитала!
Одет будущий знаменитый художник был скромно: куртка поношенная, ботинки стоптанные. Был похож скорее на бомжа, чем на художника. Но пахло от него не перегаром, а дешевым одеколоном.
— Покажите, — попросила Влада.
Пусть теперь Стас позлится, увидев, как с нею знакомятся в метро. Разве можно красивую девушку хоть ненадолго оставлять без присмотра? Мигом уведут!
Художник развернул холст, но рассмотреть картину Влада не успела: рядом, буквально из ниоткуда, появился милиционер, сразу же забрал картину.
— Так... Незаконная торговля в метро. Пройдемте!
Подскочил второй милиционер, жестко ухватил Владу за локоть.
— Я ничего не покупала! — попыталась вырвать локоть Влада.
— Сопротивление милиции? Сейчас разберемся, покупала или нет.
Задержанных привели в дежурку. Влада огляделась так, словно вновь попала в виртуальный замок, где в очередной раз сменили декорации, и теперь нужно быстро понять, что нужно делать, куда бежать, в кого стрелять.
Декорации были убогие: тесная комната, два стола, у стен — несколько обшарпанных стульев и старый диванчик. Такие обычно на дачи отвозят.
— Документы! — потребовал голубоглазый мент, усевшись за стол. Он был повыше, чем напарник, и казался не таким страшным. Второй остался стоять у двери.
— У меня нет, — опешила Влада. — Я никогда паспорт с собою не ношу.
— И напрасно. Придется вас задержать до выяснения.
Художник тем временем показал второму менту паспорт.
— У меня московская прописка. Я не продавал картину, просто показывал.
— Это раньше была прописка. Теперь — регистрация, — поправил его милиционер. — Можете идти, доказательств, что продавали, у меня нет.
— Я тоже могу идти? — обрадовалась Влада.
— Вы — нет. Девушка без документов, непонятно что делающая в Москве...
— Да все понятно, — перебил напарника смуглый, закрывая за художником дверь на ключ. — Снимала клиента, а мы помешали.
— Как вы смеете! Я...
—...Честная девушка! — продолжил за нее фразу смуглый. — Видали мы таких. Понаехали из провинции, за легкими деньгами. Ничем не гнушаетесь. Вот сейчас посадим в КПЗ, к бомжам. У тебя документов нет, значит, у нас есть все основания. Вот бомжи обрадуются...
— Вы не имеете права! Я ничего не нарушила!
— Но документов-то нет. И ведете себя агрессивно. Сейчас оформим протокол задержания, ночь проведете в КПЗ...
— Я не хочу в КПЗ! — испугалась Влада.
— А не хочешь трахаться с бомжами — позабавься немного с нами, — ухмыльнулся блондин. — Ну что ты из себя целку строишь? Еще и удовольствие получишь, гарантирую.
Смуглый отошел от двери, начал снимать милицейскую куртку.
Влада скомандовала себе «полоски!» и бросилась к выходу. Но пока она поворачивала ключ, ее снова схватили.
— Отпустите меня немедленно! — закричала Влада.
Мент закрыл ей рот рукой, приподнял, перетащил на диванчик, начал расстегивать шубку. Второй схватил за руки и придавил коленом ноги. Влада пыталась вырваться, но только зря тратила силы.
В дверь кто-то постучал.
— Ну что ты такая упрямая! Для тебя же стараться будем! — уговаривал смуглый, зажимавший ей рот. Влада чувствовала запах сигарет и тошнотворный вкус пота. — Или ты предпочитаешь с бомжами?