— Не хотел продавать методику за рубеж. Это все он... — дернул головой мент в сторону трупа, накрытого простыней. — Сказал, что уже нашел хороших клиентов, нам не придется всю жизнь носить эти чертовы погоны. И вообще можно будет не работать, хватит и банковской зарплаты.
— А она разве ваша, эта методика?
— Нет, но Игорь был уверен, что мы ее найдем. Шило в мешке не утаишь.
«Он даже не понял вопроса, — догадался Константин Егорович. — Не того я уничтожил, второй знал больше. Но риск и так был велик, не стоило повышать его степень сверх необходимой».
— Кому именно хотели сдать? Явки, адреса? Вспомни все, забывчивость карается смертью. Иван, займись им, я пока побеседую с остальными.
«Впрочем, все правильно, уцелеть должен был именно этот, — оправдывал себя Константин Егорович. — На подбородке такая детская ямочка... Молодой совсем. Может, не все потеряно, он еще сможет из мента снова превратиться в человека?»
Только теперь Иван выскользнул из-за шторы — бесшумно, словно тень. Отвел раненого в угол, где стояли журнальный столик, продавленное кресло и торшер с помятым жестяным плафоном, включил диктофон и крохотную видеокамеру, начал быстро задавать вопросы. Константин Егорович знал: он вытащит из допрашиваемого все, ничего не забудет, воспользуется любой дрожью в голосе, даже секундной заминкой, каждой переменой интонации.
— Автор методики — вы? — спросил Константин Егорович у самого высокого и взрослого из оставшейся тройки. Тот стоял возле раздвижного стола с ноутбуками, время от времени посматривая на их дисплеи. Шлемы были отключены, полосок на дисплеях не было, зато открылись какие-то диалоговые окна. Издалека не было видно, какие именно.
— Я.
— В чем ее суть?
— Овладевшие методикой получают определенные сверхвозможности, как самураи. Они способны эффективно действовать в сложной обстановке и не боятся смерти. Но подходит методика немногим, из сотни с лишним испытуемых лишь четверо смогли ею овладеть.
Отвечал мужчина как-то механически, словно повторял заученный урок. Думал он о чем-то другом.
— И что ты собираешься с ней делать, с методикой?
— Если жив останусь?
— Такая возможность не исключена.
— Уничтожу.
— Почему?
— «Арину» все равно будут использовать во зло.
— Ответ правильный. Но ее ведь можно легко восстановить?
— Нет. Наставник, с которого снимали параметры, исчез; Так что методика стала уникальной. Воссоздать ее вряд ли удастся.
— Это хорошо. Теперь вы. Сколько вас?
Юноша по-прежнему стоял недалеко от трупа пенсионера. Девушка опустилась на стул. Пальцы ее рук чуть заметно дрожали.
— Шестеро, — сказал Стас. — Вернее, четверо, но есть еще какие-то Натсы, которых мы никогда не видели. Нас угрожали ими убить.
— Это ты хорошо сказал: «ими». Вас использовали в качестве безмозглых орудий убийства. Не стыдно было?
— Мы за все время...
—...Работы киллерами... — подсказал Константин Егорович.
—...Не убили ни одного хорошего человека, — не стал перечить Стас. — Даже Самохвалову сохранили жизнь, хотя и рисковали.
— Вы что, палачи?
— Скорее жертвы, — вмешался долговязый.
— Пррравильно говоришь... — съязвил Константин Егорович — И чего вы хотите больше всего, жертвы!
— Перестать убивать, — сказала Влада и заплакала.
— А ты, Стас?
— Того же самого.
— Ну что же... Будем считать, что сегодня такой день, когда сводятся счеты. Ты можешь уничтожить свою аппаратуру?
Пол начал поспешно ломать диски.
— Я всего лишь спросил: ты можешь? — уточнил Константин Егорович, но мешать не стал. Лишь напомнил: — Есть еще ноутбуки.
— На них уже завершается форматирование. Жесткое, — гордо сказал изобретатель. — Я его начал, как только эти, — он качнул головой в сторону трупов, — стали стрелять.
— Что ж, теперь я верю: ты действительно не повторишь эту ошибку. А отчеты?
— Уже догорают.
Действительно, отчетов на столе не было. Когда успел? Пока накрывал трупы?
— Брось в камин и ноутбуки, и компакты. Рукописи не горят, но к электронным носителям информации это не относится. Иван, ты слышал? Ваша мечта горит синим пламенем.
— Ну и... хрен с ней, — отозвался Иван. — Обходились же как-то без сверхвозможностей — проживем и впредь. Я, кстати, уже все записал. Есть интересная инфа, можно будет воспользоваться.
— Вот и славненько. Пусть добавит: сообщил такой-то, по собственной воле и без давления. Прошу считать это чистосердечным признанием.