— Кто такой этот Климент? — спросил Ассур.
— А это как раз тот самый инок, что был непосредственным очевидцем... участником, значится... недавних прискорбных событий. Обычных-то посетителей к нему не пускают, плох он больно. Но говорить может... пока. А сам я, повторяю, так — с боку припеку...
Ассур вытащил из заднего кармана брюк изрядно помятый свиток, развернул, сверился с какими-то записями, потом грозно воззрился на игумена Феогноста.
— Так-так! Следовательно, два инока погибли, еще один — в больнице, а вы — пастырь, овчар, наставник — толком ничего пояснить не в состоянии! Напоминаю вам, что я не любопытствующий турист. Я уполномочен Священной Конгрегацией Веры провести полное и всестороннее расследование инцидента, имевшего место во вверенной вам обители! Это вы понимаете?! Да? В таком разе я вас внимательно слушаю. И не вздумайте о чем-нибудь умалчивать! У нас много источников информации!
Настоятель сидел, вжав голову в плечи и судорожно вцепившись обеими руками в край стола, но на лице его Ассур не мог, как ни старался, заметить никаких особых признаков страха или волнения. Оно казалось бы даже безмятежным, когда бы не жуткое косоглазие. Из-за этого же недостатка совершенно невозможно было поймать его взгляд и понять или хотя бы предположить, о чем он в данный момент думает.
— Седмицу тому назад, аккурат в ночь на святого Ставроса, с тринадцатого на четырнадцатое то бишь, — начал он наконец свой рассказ, — в котором-то часу... не припомню, в котором... что-то подняло меня с постели, ну будто в бок торкнуло. Может, шум какой послышался или еще что, не знаю... Ну вот... Встал это я, в окно выглянул, а оно у меня во двор выходит — аккурат напротив монастырской библиотеки. Поначалу не заметил ничего, а после присмотрелся, вижу в окнах скриптория вроде движется что-то... сияние эдакое... всполохи какие-то слабые... тени мечутся... но на пожар не похоже — эдак только словно свечой кто размахивает, но все одно — странно... Кому там ночью-то бродить, думаю... Некому... Ну, оделся быстренько, подрясник накинул, пошел. Boot... пошел это я, значится... пошел... иду... иду...
Выведенный из терпения Ассур вновь не выдержал и прикрикнул:
— Уже пришли, преподобный!
Отец Феогност вздрогнул, запнулся, растерянно поморгал косящими глазками и немедленно принялся шарить по столу беспокойными, будто ящерицы, руками; потом ухватился ими, как за спасительный якорь, за панагию, издал носом странный свистящий звук и пробормотал обиженным голосом:
— Вы уж меня, господин нунций, того... не торопите! Я ведь эдак-то, не ровен час, и позабыть чего могу.
— Договорились. Рассказывайте все подробно и по порядку. Только, умоляю, не тяните кота за хвост! Хорошо?
— Кота? Какого кота? — удивленно переспросил настоятель.
— Ладно, проехали! — махнул рукой Ассур. — Рассказывайте, я весь во внимании.
— Во-от... На чем же это я остановился?
— Вы зашли в скрипторий.
— Да, да, верно! Там аккурат при самом входе тумблер такой есть, можно разом во всех помещениях освещение включить. Я им пощелкал, однако без толку — видать, где-то закоротило... Тогда я взял лампадку, что тут же перед образом Димитрия Фессалоникийского теплилась, и стал подниматься...
— Куда подниматься? — не понял Ассур.
— Ну как же! На третий этаж. Свет-то я в окнах третьего этажа видел.
— Значит, библиотека расположена на третьем этаже?
— Нет, под скрипторий отведен весь корпус, все три этажа. Но свечение я заметил именно в окнах последнего.
— Понятно, продолжайте.
— Во-от, значится... стал подниматься. Не быстро, правда — лестница там больно крутая, а от лампадки свету, сами знаете, сколько... Да и страх, признаться, стал разбирать — ну как, думаю, злоумышленник какой забрался? Хотел было уж воротиться... — Отец Феогност немного помолчал, вероятно заново переживая подъем по темной лестнице. — Но после опамятовался, кому нынче книги-то нужны? Да и в наших краях сроду ничего такого не бывало, народ все больше почтительный, богобоязненный, не кощунники какие-нибудь. Может, в каком ином месте и не так, а у нас татей да хитников-мазуриков отродясь не видывали, это уж я вам как на духу говорю! Конечно, приезжие, туристы там всякие или какие иные птицы залетные... те — да, те, бывает, что и... Хорошо, хорошо! Не отвлекаюсь! — поспешил заверить он нунция, ибо заметил, как тот оскалился и издал звук, явственно походивший на зубовный скрежет. — Но, однако, на чем я остановился?