— Вы поднялись по лестнице на третий этаж!
— Совершенно верно, поднялся.
— Ну и?
— Вас интересует, что я там увидел?
— Боже Всемогущий! Что еще меня может интересовать? Нравственные устои здешних аборигенов?!
— Да, да, конечно... Что я увидел... — медленно повторил настоятель, искоса наблюдая за огромной осой, с упоением ползающей по темно-розовому пятну пролитого на скатерть вина. — Вы обращали внимание, господин нунций, что насекомые, как и люди, тоже пьянеют от алкоголя? А ведь у них нет мозгов! Вот что удивительно... Впрочем, простите, я снова отвлекся. Видите ли, мне довольно трудно сказать, что именно я увидел... Или, если быть более точным, я не уверен, что я видел действительно, а что могло мне лишь примерещиться, помститься. И чем больше я об сем думаю, тем менее границу между явью и мороком себе представляю, она будто бы расплывается. Вы меня понимаете?
— Нет. Но это не важно. Рассказывайте все подряд и предоставьте мне отделять зерна от плевел.
— Ну что ж... Первое, что я ощутил, заглянув в залу, — это странный холод, а ведь погода стояла весьма теплая. Между тем в помещении было не просто прохладно, но прямо-таки зимней стужей веяло! После я заметил, что на одном из столов возле самого дальнего от входа окна горит свеча; пламя ее сильно дрожало, хотя ни малейшего сквозняка не чувствовалось, и толку от той свечи было не много. Но ночь выдалась ясная, и струящийся через окна лунный свет позволял довольно отчетливо все вокруг разглядеть... ну, может быть, за исключением южной стены, где шкафы с книгами. Вот тут-то я их, значится, и увидел... Не приведи Господь вновь что-либо подобное узреть! — Отец Феогност поднял было руку, намереваясь осенить себя крестным знамением, но отчего-то передумал, на несколько мгновений замер как бы в нерешительности, потом схватил стакан с монастырским вином, залпом выпил и продолжил, понизив голос до свистящего шепота: — Чуть в стороне от освещенного свечным огарком стола на коленях стоял брат Климент; он стоял спиной ко мне, но я тотчас узнал его по всклокоченной рыжей шевелюре. А перед ним... то есть сначала мне почудилось, будто прямо перед ним клубится бесформенное облако черного дыма, потом этот сгусток мрака принял очертания некоей неясной фигуры, и в следующее же мгновение два кроваво-красных ока впились в меня с такой злобной угрозой, что я невольно вскрикнул... И тут же это темное существо раскинуло в стороны нечто похожее на два нетопырьих крыла или полы широкого плаща, взмыло в воздух и — шасть! — исчезло! Я услышал звон разбитого окна и увидел, что брат Климент медленно заваливается куда-то набок, кинулся было к нему, но тотчас споткнулся и упал сам, однако не на пол, а на что-то мягкое... После оказалось, что споткнулся я о брата Иоанна, а упал на делившего с ним келью несчастного брата Акакия... оба были мертвы.
— Так-так. Ну а инок Климент?
— Брат Климент остался жив, только пребывал в глубоком обмороке. Он лишь на следующий день очнулся.
— Он что-нибудь сказал?
— Вразумительного — ничего. Уверял, будто видел в скриптории нашего постояльца — отца Махаона, но в то же время говорил, что это был, дескать, вовсе и не отец Махаон, а некто другой...
— Что за отец Махаон?
— Инок из обители Панайя Акротиарини, что близ Ситии. В Ираклион направлялся... Ну а по дороге остановился у нас отдохнуть. Климента я как раз и назначил его отцом-гостинником.
— Ага. И где сейчас этот путешественник?
— Вот уж не знаю... В Ираклионе, вероятно. Он аккурат на следующий же день после случившегося в скриптории съехал. Оно и неудивительно — тут всякий напугается. Да и пора ему, я думаю, было. Он ведь у нас и так дней пять прогостил.
— Хорошо, проверим этого чешуекрылого. А вы сами, преподобный, теряли сознание?
Прежде чем ответить, отец Феогност некоторое время помолчал, словно размышляя, потом неуверенно сказал:
— Я не помню... Кажется, нет. Но я мог забыть. Поймите, как только я те глаза увидал... все дальнейшее будто во сне мне представляется. Да, именно так — словно во сне!
— Вот как? Все равно, продолжайте.
— Так я, собственно, уже все рассказал...
— Ох ты Господи! Ну дальше-то что было? После того, как вы упали и обнаружили тела двух иноков?
— Дальше? — удивленно переспросил настоятель и задумался. — А что же дальше? Не упомню... Наверное не скажу, подходил ли я к брату Клименту. Скорее, не подходил. Уж очень напуган был. Но как только чуть опамятовался, так сразу поспешил оповестить всю братию...
— Связались по наркому? С кем именно?