Ассур покинул болящего инока, не замедлившего вновь поспешно и пугливо скрыться под лоскутным одеялом, и направился обратно в настоятельские покои.
Самого игумена Феогноста он не застал, тот служил вечерю, но расторопный молодой послушник показал ему келью, куда по распоряжению настоятеля был отнесен кофр нунция — это оказалась келия иеродиакона, который был вероятно безжалостно выселен ради столь именитого гостя.
К удивлению Ассура, выделенное ему под временное пристанище помещение оказалось значительно уютнее, нежели покои архимандрита, и даже обставлено с некоторой претензией на комфорт — два глубоких кресла, светлые гардины на единственном окне, удобная кровать, над ней киот с образом Богоматери, маленький письменный стол красного дерева и нечто вроде небольшого алькова с душем, умывальником и клозетом.
Ассур задернул плотные шторы, быстро скинул с себя изрядно пропитанную потом одежду и поспешил в душ. Наскоро освежившись, он обмотался полотенцем и открыл саквояж; сверху лежала кобура с парализатором и чехол с лазерным ножом. Он с некоторым сомнением подержал их в руках, потом отложил в сторону и достал крошечный сверток, в котором оказался легкий и тонкий, будто шелковая сорочка, бронежилет. Он был изготовлен из спиноидов — чрезвычайно эластичных нитей, исходным материалом для которых служило вещество, аналогичное тому, что вырабатывают некоторые виды арахнидов; из этого материала получались жилеты, гораздо более прочные, нежели из кевлара, и не пробиваемые почти никаким стрелковым оружием. Благодаря таковым свойствам спиноидов и сама конструкция, и покрой жилета претерпели существенные изменения, так что это скорее был уже не жилет, а некое подобие трико, защищавшее значительно большие участки тела. Данный нюанс, по мнению Ассура, был отнюдь не лишним.
Жилет он натянул прямо на голое тело, потом, не торопясь, оделся во все чистое, задумчиво посмотрел на валяющиеся на кровати нож и парализатор, наконец пожал плечами и, бросив слишком громоздкую кобуру обратно в кофр, сунул чехол с ножом в задний карман брюк.
Когда Ассур вошел в палату брата Климента, тот пребывал в прежней позе окукливающейся гусеницы, из-под одеяла торчали только клоки рыжей шевелюры да слышалось слабое свистящее дыхание. Ставни уже успел кто-то затворить, но Ассур немедленно снова широко распахнул их, утвердил рядом с подоконником колченогий табурет, уселся спиной к кровати и стал смотреть в окно.
Солнце давно скрылось за горизонтом, догорели розовато-перламутровые отблески вечерней зари, и небо, сперва стеклянно зазеленевшее, теперь стремительно наливалось дегтярной чернотой, густо усеянной звездной пылью. Наконец откуда-то из-за причудливо изломанной тени собора выкатилась огромная полная луна и зловещим оранжевым фонарем повисла на кресте звонницы. Под ее бесплотными и призрачными лучами все вокруг немедленно и решительно преобразилось: стволы платанов, пятнисто-фисташковые днем, сейчас сверкали в ртутном лунном свете, будто натертые флюоресцирующей мазью, мохнатые ветви пиний казались облитыми жидким серебром, и сам притихший монастырь таинственно замерцал подобно заколдованному кальцитовому гроту.
Ассур достал из нагрудного кармана предусмотрительно захваченную плоскую фляжку с коньяком, отвинтил крышку и приготовился к долгому ожиданию. Особенной надежды на то, что неведомый злодей действительно появится, он не питал, но и упускать даже такую иллюзорную возможность не хотелось. Да и чем черт не шутит, вдруг и впрямь удастся схватить злоумышленника за руку и одним махом завершить расследование. Отпив глоток «М таксы», Ассур постарался расположиться так, чтобы, пребывая самому в тени, иметь в поле зрения одновременно и дверь и окно; впрочем особое внимание на последнее обращать вряд ли стоило — массивная решетка вполне надежно предохраняла палату от возможного проникновения с этой стороны, а вот дверь он специально оставил чуть приоткрытой, для усугубления соблазна.
Из открытого окна легкие дуновения ветерка доносили дурманящие запахи невидимых растений; охмелевшие от этих ароматов грузные ночные бабочки кружили в лунном свете замысловатыми пьяными эллипсоидами; громкий шелест их крыльев создавал впечатление, будто за окном сражаются эскадрильи миниатюрных геликоптеров. Но никаких подозрительных звуков слышно не было. Так прошло полтора часа.
Неожиданно в сумрачной палате раздалось неясное приглушенное бормотание, Ассур едва не подпрыгнул от неожиданности, но вовремя сообразил, что это брат Климент, не подававший доселе никаких признаков жизни, бубнит нечто маловразумительное под одеялом. Ассур прислушался и в скором времени понял, что тот просто читает молитвы.