— Я солдат и не знаю слов лести! — с грубоватой прямотой заявил, вступая в разговор, Сулейман-эфенди. — Притворство, как и лесть, чужды моей природе, поэтому скажу со всей откровенностью: подобной проницательности не знали ни Ибрахим, ни Нух, ни Яфис, сын Нуха, ни Юсуф и Якуб, ни даже Муса. Единый лишь Сулейман ибн Дауд, на перстне которого было вырезано величайшее из девяноста девяти имен Аллаха, что давало ему власть над людьми и духами, птицами и ветрами, мог сравниться с нашим господином и приближался к нему по мудрости!
Было заметно, что имам видимым образом польщен и даже наслаждается единодушным хором своих нелицеприятных критиков. Однако же он поднял правый указательный перст и, заставив этим жестом всех умолкнуть, произнес с суровой торжественностью:
— Не нас! Нет, не нас должны вы благодарить и благословлять! Не нам возносить хвалы!
— Кому же? — учтиво спросил Ассур, которого живо забавляло это состязание прямодушия и скромности.
— Конечно же Аллаху, Творцу небес и земли, каковой сделал ангелов посланниками, обладающими крыльями двойными, тройными и четверными. Он увеличивает в творении, что ему угодно. Аллах мощен над каждой вещью, и всякой вещи он создал причину! Он единый сведущ в неведомом, и премудр, и преславен, и более всех щедр, и преблагосклонен, и милостив! Именно милости Аллаха всемогущего мы обязаны тем, что каждое наше слово и каждое наше дело совершается не без совета и благословения его светозарных посланников — Мункара и Накира!
— Вот как? — с непритворной заинтересованностью воскликнул нунций. — Не хочет ли сказать победоносный имам, что сам Господь помогает ему посредством своих ангелов? Ведь под Мункаром и Накиром владыка подразумевает именно их? Я прав?
— Безусловно, — ответил повелитель с важностью. — Кого же, как не их, опрашивателей, учиняющих допрос и определяющих меру мучений для гяуров и степень блаженства для праведных? Надеюсь, благородный нунций не сомневается в существовании геенны-джаханнам и сада вечного блаженства — джанны?
— Ни на йоту! — успокоил его Ассур. — Как сказал поэт:
— Не люблю поэтов! — прервал его имам. — Пророк сказал, что рифмоплеты и прорицатели — уста шайтанов! Они лишь повторяют слова, которые те им нашептывают. Мы изгнали их из наших владений. А кто не подчинился — попал в руки Абу Мурры... Надеемся — хе-хе! — в зинданах Отца Горечи они в полной мере прочувствовали, что ждет их за вратами Замхарира!
Верховный кадий издал в ответ довольное урчание, будто вспомнил о чем-то особенно приятном. Нунций же почел за лучшее проигнорировать замечание имама и, переводя беседу в прежнее русло, спросил:
— Однако как же совершилось такое чудо? Я разумею, как случилось, что ангелы Господни стали хранителями благополучия повелителя правоверных? Ведь это дело поистине удивительное и неслыханное!
— Да уж! — согласился имам. — Абы кто не удостаивается подобной милости! Не иначе, слухи о нашей великой ревности к вере достигли всех семи небес и проникли сквозь все семь слоев ада. Но мы не искусны в плетении рассказов. Пусть наш мудрый алим поведает тебе о том, как все начиналось, и было, и произошло. Но вначале совершим положенное омовение и возблагодарим Аллаха за еще один прожитый день, ибо тьма уже опустилась на землю и слышен последний азан с минарета мечети Абу Талиба.
Глава девятнадцатая
ОТКРОВЕНИЕ УЧЕНОГО АЛИМА
Я обратился, чтобы увидеть, чей голос, говоривший со мною...
И увидел я Ангела, сходящего с неба, который имел ключ от бездны и большую цепь в руке своей. Он взял дракона, змия древнего, который есть диавол и сатана, и сковал его на тысячу лет, и низверг его в бездну...
— О врач нашего времени! — с низким поклоном ответил Убей-Мулла, как только с молитвой было покончено. — Приказание твое на голове моей и на глазах! Внимай же, посланник досточтимого шейха Скимена (да будет доволен им Аллах!), повести о дивных делах, что произошли полгода тому назад, в один из дней второго месяца сафар.
Старый алим развернулся лицом к нунцию, уселся поудобнее и начал говорить. И в велеречивом рассказе его, будто клубки извивающихся гадов, переплетались причудливые метафоры и затейливые аллегории.