Лица пленницы он не видел — она упала ничком и продолжала оставаться в том же положении. Да и вряд ли могла двигаться.
Муса вновь подошел к безрукому монстру и бережно подвел его к женщине. Ассур с отвращением увидел, как щупальца чудовища задергались, пришли в движение и вдруг вытянулись, резко рванулись вперед и присосались к вискам распростертой на плитах жертвы. Та издала еще один слабый стон и затихла.
Некоторое время ничего не происходило, затем червеобразные отростки Сосальщика стали как будто набухать, по ним побежали волны мелкой дрожи, словно по кишкам, содрогающимся от омерзительной перистальтики, а тело женщины забилось в судорожных конвульсиях... Едва ли не в ту же секунду щупальца монструозного создания отвалились от головы несчастной и обмякли, как насытившиеся кровью пиявки.
— Ну что? — почти одновременно вскричали Мункар с Накиром. — Скачал информацию? Где быть великому шабашу?
— Высший слет падших состоится седьмого числа месяца Дея в Столпах Схизмы, — скрипучим безжизненным голосом ответил Сосальщик. — Будут все.
Муса немедленно снова подхватил чудище под щупальца и со всеми предосторожностями повел к выходу.
— Значит, у нас есть две недели на подготовку, — раздумчиво произнес Накир.
— Ты прав, брат, — возбужденно пискнул Мункар. — Есть время собрать силы. Накроем скопом всю нечистую свору. Будет им ужо грандшаббат!.. Ну а с этой... — ангел брезгливо передернул крылами, — с этой блазнительницей окаянной, аждахой ободранной что будем делать?
— Она нам более без надобности, — прогудел Накир. — Вроде бы имам намеревался устроить показательное сожжение?
— Это верно, — ответил Мункар, — но с час назад от него пришла нижайшая просьба, покончить с асмодеевой демоницей как можно скорее — до утреннего намаза.
— Ну что ж, пойдем навстречу, — согласился Накир. — Как только прозвучит первый азан, предоставим твоему Мусе свободу действий. Она как раз к тому времени оклемается.
— Да, да! Пусть себе позабавится. В такие моменты наблюдать за этим одурелым куском баранины сплошное удовольствие! А в протоколе что записать?
— Запишем, как обычно: «Дьявол не позволил ведьме признаваться дальше и потому свернул ей шею».
Неожиданно «демоница», не подававшая признаков жизни с момента ухода Сосальщика, тихо застонала и предприняла тщетную попытку приподняться на вывихнутых руках. Конечно, у нее ничего не вышло, и она тут же вновь упала, но в то одно-единственное мгновение, когда лицо несчастной чуть оторвалось от каменных плит, Ассур узнал ее. Сердце нунция ухнуло и остановилось, чтобы тут же забиться в бешеном ритме; невероятным усилием воли он заставил себя подавить почти уже вырвавшийся крик и лишь с хрустом сжал зубы. Да, он узнал это покрытое коркой засохшей крови и ужасными ожогами лицо! Он не мог не узнать его... Алимпта! Несомненно, то была его Алимпта!
Ассур почувствовал, как дикая ярость, подобно раскаленной лаве в жерле вдруг проснувшегося вулкана, начинает клокотать и разгораться где-то у него внутри; он знал, что на этот раз не сможет долго ее контролировать, и та вот-вот неудержимым потоком выплеснется наружу. Необходимо было срочно что-то предпринимать, покуда он просто понапрасну не выдал себя, обнаружив всем и каждому свое присутствие... Но что же? Щель бойницы была слишком узкой — туда с трудом прошла бы и рука. Спуститься к входу в башню? Но сумеет ли он покрошить сотню охраняющих ее муртазеков одним ножиком, даже будучи «в режиме берсерка»? А если и сумеет, то будет ли к тому времени жива Алимпта? Не постараются ли Мункар с Накиром первым делом ее прикончить, если начнется схватка? Нет! Нужно срочно вернуться к аэроморфу, вооружиться как следует, натянуть спиноидный бронежилет и... прихватить пластид! Именно! То, что надо! Тогда у него явится возможность учинить хорошенький небольшой взрыв, расширить отверстие бойницы и свалиться проклятым крыланам как снег на голову! А дальше... Дальше видно будет!
Не решаясь больше заглядывать в бойницу, Ассур включил механизм спуска и принялся поспешно, насколько это было в его силах, сползать вниз. Где-то на восьмом уровне ему показалось, будто проклятый агрегат стало заедать; в раздражении он чуть было не отцепил «винтовку» от поясного карабина, но вовремя остановился — спуск такой трюк безусловно ускорить мог, однако наверняка заодно превратил бы его в бесполезный мешок костей. Нунций вдарил кулаком по затвору, подергал стальной шнур, и механизм продолжил работу в прежнем неторопливом режиме.