Через мгновение Иванников пришел в себя, чихнул раз пять подряд и с кряхтением сел. С видимым неудовольствием посмотрел он на свои занявшиеся было от костра и еще дымившие шаровары, перевел взгляд на нунция и досадливо выругался:
— Что за чег'т! Неужто я в пекле? Вот и Жог'ж-покойник тут... Ну точно — в пекле!
— Еще нет, — успокоил его Ассур, — но скоро будешь. Особенно если и дальше продолжишь сидеть тут и чихать, будто засорившийся карбюратор.
Действительно, нужно было торопиться, покуда муртазеки не опомнились и не заметили, что в тылу у них происходит что-то неладное.
— Вон как! Такты, стало быть, не покойник, — скорее констатировал, нежели спросил атаман, вскакивая на ноги, — в чем, в чем, а в недостатке сообразительности обвинить его было сложно. — Тогда ходу отсель! Ходу! Показывай дог'огу.
Ассур не заставил себя упрашивать и кинулся к левой оконечности плато, туда, где он спрятал аэроморф; Иванников не отставал и одышливо пыхтел чуть позади. Они уже добежали до нужной расщелины и спускались по каменной осыпи, когда за спиной послышались негодующие вопли и над головами у них засвистели пули. К счастью, было уже поздно — нунций одним движением сорвал с аэроморфа маскировочную сетку, делавшую его похожим на большой угловатый обломок скалы, и откинул купол кабины.
— Прыгай за штурвал! — крикнул он Иванникову и тут же подал команду бортовому компьютеру: — Взлет!
Аэроморф взмыл в воздух, фыркнул раскаленной реактивной струей в рожи самых шустрых муртазеков и плавно нырнул в ущелье. Амфибия грациозно уходила от усиливающегося обстрела, одновременно меняя цвет с серовато-коричневого, в тон окружающих гор, на обычный серебристый.
Как только они отлетели на два километра и совершенно затерялись в темном хаосе горных вершин, Иванников застопорил машину и со вздохом облегчения откинулся на спинку кресла. Потом с понятным удивлением уставился на Ассура.
— Ты действительно Жог'ж? — поинтересовался он, недоверчиво тыкая в нунция пальцем. — Или, может, мой пг'едсмег'тный глюк? Я в некотог'ом недоумении...
— Конечно, глюк, — не стал спорить Ассур. — Вот решил, понимаешь, немного поиграть в Вергилия и самолично проводить тебя к элитному чану со смолой... или ко рву с нечистотами — не знаю достоверно, что из этого джентльменского набора ты заслужил более.
— Во-он как! — удивленно протянул атаман. — А на вид такой материальный... Я было подумал — настоящий аль Г'ашид...
— Тьфу! Просто диву даюсь, как от избытка размышлений и от необычайной остроты ума у тебя еще на зашел ум за разум! — проворчал Ассур, морщась от очередного приступа пульсирующей боли в затылке. — Ладно, хватит предаваться антинаучным мечтаниям, не до этого... И прекрати, пожалуйста, ковырять меня пальцами!
— Фу ты, какой пышный! А отчего ж бы и не поковыг'ять хог'ошего человека? Пусть и покойника...
— Вельзебуб и все аггелы бездны! — со стоном выругался нунций. — Сатана! Шиш порченый! Нежить кромешная! Шиликун некошный! Или ты немедля вынырнешь из своего танатологического экстаза, или, клянусь причиндалами и луженой глоткой святого Вонифатия, я выкину тебя из кабины и тем самым наиболее действенным образом докажу, что перед тобой не гребаная эктоплазма, не облако пара, а очень даже живой человек!
— И пг'авда, аль Г'ашид! — довольно хохотнул атаман. — Именно так ты всегда и витийствовал, и сквернословил, и богохульствовал пг'и жизни...
— И весьма рассчитываю еще некоторое время не бросать этой привычки. Смерть не согласуется с ближайшими планами на будущее Георгия аль Рашида. Лучше всего, если она и вовсе проспит мои похороны.
— Тс-с! — немедленно приложил палец к губам Иванников. — Не буди лихо, пока оно тихо... Однако же болтали, будто ты погиб в позапг'ошлом годе. Дескать, г'асстг'оил горячительными напитками ум свой — и ага! Натурально сгорел на Работе...
— Мало ли чего болтают, — хмыкнул Ассур. — Думаю, с сегодняшнего дня и о тебе станут говорить как о безвременно обратившемся в пепел, дым и прах летучий.
— Хх-хех! Эт-то точно! — крякнул Иванников, расправляя длинные усы. — Но подоспел ты, надо пг'изнать, очень вовг'емя. Поганые басуг'мане чуть-чуть не подпалили мне самое дог'огое... Как ты тут вообще оказался-то?
— Долгая история...
— Так я и не тороплюсь!
— Зато у меня совсем нет времени! — отрезал Ассур и добавил, протягивая атаману свою походную аптечку: — На-ка вот, перевяжи ногу. И давай, Иваныч, сразу — в твое логово. Есть срочное дело.