— Ну, много чег'ез полчаса выступим, — обратился он уже к Ассуру, как только длинный есаул скрылся. — Давай, живописуй диспозицию.
Нунций в нескольких коротких словах рассказал, что требовалось от казаков; Иванников крякнул и решительно хлопнул ладонью по столу:
— Добг'о. Кажись, все пг'едусмотрел. Что ж, покуда есть вг'емя, давай на посошок. Да и встг'ечу заодно обмоем. Кто знает, доведется ли еще увидеться после сегодняшнего!
— Ага. Вот это дело! — с готовностью согласился Ассур. — А то меня от местного щербета уже с души воротит. Голову опять же подлечить неплохо.
— Что, загостился у пг'оклятых нехг'истей? — понимающе ухмыльнулся атаман, выуживая из-под лавки пузатую бутыль с мутноватой чачей и щедро разливая содержимое по глиняным кружкам. — Да, у меня не то что у этих поганцев — воды не глушим. Как говог'ится:
— Эге-ге-ге, земляк! Да ты хват, как и пг'ежде! — прибавил Иванников, видя, как Ассур, нимало не поморщившись, выпил до дна кружку величиною с полкварты и хватил ее потом вдребезги. — Важно сивуху дуешь! Тянешь пенную молодецки! За это люблю! Однако на этом и будет. На-ка вот, лучком закуси... Конечности должны оставаться крепкими, а глаз — метким. Не г'овен час...
— Брось, Иваныч! Не каркай! — прервал его нунций. — Да и не впервой нам смотреть в глаза смерти...
— Тебе-то легко говог'ить, — со вздохом отозвался атаман. — И Спаситель, когда помирал в Страстную пятницу, отлично знал, что восстанет к жизни в Светлое воскресенье...
— Это ты к чему? — удивился Ассур.
— Да к тому, что у тебя, похоже, как и у кошки, девять жизней! — сказал Иванников, вновь хитро усмехнувшись в усы. — В позапрошлом годе тебя, коли помнишь, уж хоронили... Впг'очем, болтали всякое: одни говорили, что ты помер, другие — будто жив...
— А сам-то ты как полагал? — поинтересовался Ассур.
— Сам я не вег'ил ни тем, ни дг'угим! — важно ответил Иванников.
— Ага, это понятно... — ничего тем не менее не поняв, заметил Ассур. — Ну а тебя, Владимир Иваныч, каким макаром угораздило попасть в лапы к рассобачьим бандарлогам?
— Хх-хех! — с досадой и несколько даже смущенно крякнул атаман. — По глупости, Жог'ж! По глупости. С хлопцами паг'тию хищников у пег'евала сторожили, да вместо того сами же и угодили в засаду. И ведь пг'обились уже было! Да тут нелегкая угог'аздила меня обг'онить кисет — а в нем и тг'убка с табаком и зажигалка...
— Ну и что? — не сразу сообразил Ассур.
— Как это что?! Тг'убка-то андег'соновская, да и огниво от Дюпонта! Шутка тебе! Не-ет, думаю, стой! Не хочу, чтобы и тг'убка досталась вг'ажьим выползням! Она со мной, почитай, с самой золотоог'дынской кампании неотлучно — и на мог'ях, и на суше, и в походах... Вот и нагнулся и стал отыскивать ее в траве. Тут поганые набежали... Остальное тебе известно.
— Уж да-а!.. — протянул нунций. — Чего тут скажешь? Знал бы раньше, может, и не полез бы спасать твою глупую задницу! Ты мне вот что лучше скажи: сколько бойцов с собой возьмешь?
— С полета хлопцев будет. Добг'ые войны... Эх, кабы были тут с нами Балабан, да Голопупенко, да Жила... Помнишь, Жог'ж, Мокия Жилу?
— Как не помнить. А что не так с Жилом?
— О, все так! Мокий наш — чтоб его на том свете сатана пялил! — осчастливлен свег'х всякой мег'ы, более, чем может пожелать себе любой благог'азумный человек...
— Помер?
— Хуже. Женился!
— Бедняга Мокий! — согласился Ассур. — Он, конечно, был пьяница и развратник, и вообще негодяй, каких мало, но все ж таки не заслужил столь тяжкой участи.
— А какой казак был! — подхватил Иванников. — Таких богатыг'ей нынче уж нет...
— Ну а жена? — поинтересовался Ассур. — Стерва?
— Разве дг'угие бывают? — пожал плечами атаман.
— И то правда, — вздохнул Ассур. — Хотя рассказывают, будто...
— Сказки! — отрезал атаман. — Пустые побасенки! Господи Боже мой, за что такая напасть на нас гг'ешных! И так много всякой дг'яни на свете, а ты еще и женок наплодил! Нет, будь, пг'имег'но, я Аг'хипастыг'ь, — чего обог'они Боже, — я бы пег'евешал всех тех дуг'ней, что позволяют себя седлать бабам. Надобно чег'т знает как возлюбить ближнего — тем более бабу! — чтобы выдег'живать его общество! Что меня касаемо, мне вполне довольно и собственного, а пг'идет час — обойдусь и без него... Да-а, от так от, Жог'ж, от так от... А ты, стало быть, пашешь нынче на эскувитов...