Грохот потряс допотопное строение почти до основания, целый водопад обломков обрушился вниз, едва не задев вжавшегося в стену Ассура; с десяток мелких кусков кладки все ж таки чиркнули по его одежде, но вреда не причинили. Хуже было другое — нунций вдруг почувствовал, что его больше ничто не держит и он падает — тонкий стальной трос перебило взрывом. Лишь в последнее мгновение он успел вцепиться в тот самый карниз, на котором только что стоял, и повиснуть на руках.
Сатана! Еще немного — и все пойдет наперекосяк! Эффект неожиданности! Какой теперь, к дьяволу, эффект неожиданности, когда болтаешься, будто сопля под носом у противника... Ассур тщетно поискал опору для ног, затем с рычанием подтянулся, мысленно благодаря Бога за то, что на руках его вакуумные перчатки — в противном случае ему никогда не удержаться бы за гладкий базальт, — и чудом заполз на карниз. Обрывок троса болтался всего в метре над его головой, но, даже и ухватившись, даже и в перчатках с присосками, удержаться за него не имелось никакой возможности — стальная нить была чересчур тонкой. Ассур отстегнул бесполезный теперь альпинистский пояс и в раздражении швырнул вниз, затем распластался на стене и в бессильной ярости предпринял отчаянную попытку дотянуться до карниза-пандуса последнего, тринадцатого уступа проклятого зиккурата. Неожиданно с его вестибулярным аппаратом что-то приключилось: нунций зажмурился и ему явственно представилось, будто стена под ним меняет наклон с умеренно вертикального на почти горизонтальный — и вот уже это вовсе и не стена, а чуть покатый каменный склон... Нунций поднялся на четвереньки и быстро пополз вперед, столь же легко и просто, как это проделывает жук-короед, карабкающийся по стволу дерева. Едва он достиг дымящегося провала, зияющего на месте прежней бойницы, и вцепился в рваные выступы кладки, как все немедля вернулось на свои места — мир вновь совершил кувырок и занял естественное положение. Не теряя более ни секунды, Ассур рыбкой нырнул в пробоину, сшиб на лету какой-то неведомый и пребольно стукнувший его в плечо предмет и приземлился в кромешной темноте на каменные плиты внутри башни.
Молниеносный перекат в сторону — и он уже стоит на полусогнутых ногах, настороженно поводя из стороны в сторону настроенным на максимальный, «убойный» режим парализатором «кромвель» с миниатюрным, но довольно мощным подсвечивающим устройством. В первое мгновение он испугался, — ему вдруг показалось, что темница пуста, — но чуть слышный звон цепей, раздавшийся в левом углу помещения, моментально привел его в чувство. Ассур бросился на звук и немедленно споткнулся обо что-то мягкое и большое; направив вниз «Кромвель», он обнаружил распростертую на полу недвижную фигуру: внушительные габариты и повышенная волосатость не оставляли сомнений — это был Муса. Голову великану придавил здоровенный обломок базальта. Ассур пнул для верности поверженного монстра в бок — никакой реакции, вот и ладно...
Вблизи, в ярком луче света тело Алимпты показалось ему еще более истерзанным, чем раньше; она висела на стене, прикованная цепями за кисти рук так, что ступни чуть-чуть не доставали до пола. Вокруг мелом была выведена некая геометрическая фигура, смахивающая на пентаграмму. Когда он приложил ладонь к ее шее, чтобы проверить пульс, девушка слегка вздрогнула и едва слышно застонала — жива! Всеми силами стараясь сохранять хладнокровие, а значит, и ясную голову, Ассур нащупал кольца, за которые крепились концы цепей, и с силой дернул — глубоко вбитые в камень штыри не поддавались. Пока он возился с парализатором, переключая его в термоионный режим, откуда-то с нижних этажей стали слышны гортанные вопли, а после донеслось гулкое и раскатистое эхо выстрелов. Это хорошо — значит, атаман добрался-таки до «чег'товых басуг'ман», и тем покуда некогда разбираться, что там такое громыхнуло над их головами. По крайней мере минут на пять старик сумеет отвлечь муртазеков. А больше ему и не надо...