Оплавленные звенья распались, и Ассур, уронив парализатор, осторожно подхватил Алимпту на руки; признаков жизни она больше не подавала, но нунций знал, что она не умерла — не должна, не может вот так вот просто умереть в последний момент, когда спасение уже совсем близко...
Он понес девушку к пролому в стене, доставая на ходу пульт управления аэроморфом и стараясь в то же время не потревожить лишними движениями Алимпту. Да, несомненно, она была жива, он буквально всей кожей, каждой клеткой чувствовал пульсацию ее крови... Но Боже мой, как же она истерзана! Ни одного живого места... Даже хорошо, что она все еще без сознания — боль должна быть просто невыносимой...
Вызвать аэроморф — не самая удачная идея: Ассур лучше, нежели кто-либо другой, знал, что каждый хоть сколько-нибудь значимый укрепленный пункт в имамате защищен скрытыми шахтами с самонаводящимися ракетами «земля-воздух». Любая неопознанная цель немедленно сбивалась. Однако выбора теперь у него не было — альпинистского снаряжения он лишился, а нижние этажи башни заняты муртазеками.
Ассур нажал кнопку вызова — что за черт! — на пульте загорелся красный сигнал. Он нажал еще раз — аналогичный результат. Это значит, машина вне зоны досягаемости... Как такое возможно? Они же оставили амфибию не далее километра от селения! Рельеф местности? Проклятые горы! Ассур надавил на кнопку еще и еще раз, но все без толку.
Легкий шорох за спиной заставил его обернуться, а обернувшись, машинально отступить на два шага назад — посреди узилища, страхолюдный, будто Голиаф из Гефа, возвышался окровавленный бородатый гигант и с жутковатой усмешкой безумия разглядывал нунция и безжизненно повисшую на его руках Алимпту.
Видимо, голова у достойного Мусы крепче, чем можно было предполагать, подумал Ассур и с досадой вспомнил о столь опрометчиво оброненном парализаторе — теперь его сжимала правая лапа монструозного создания. Ладно, первым делом надо опустить Алимпту, решил нунций, медленно нагибаясь. Ублюдок не подозревает о спиноидном жилете, так что еще не все потеряно...
— Вай! Стой, как стоишь, дорогой! — продолжая нехорошо ухмыляться, прогундосил Муса и отрицательно покачал башкой. — Торопиться не надо! Чуток погодить надо!
Ассур принужден был так и застыть в полусогнутом положении с Алимптой на руках, и, пока он лихорадочно соображал, что бы такое предпринять, улыбка великана становилась все шире и плотояднее — он явно наслаждался ситуацией. Неожиданно раздался резкий короткий свист, радостный оскал на роже чудовища разом поблек и сменился какой-то недоуменной и даже обиженной гримасой, и без того выпученные глаза округлились еще больше, вылезли из орбит, а в следующее мгновение голова его накренилась, скособочилась, отделилась от туловища и с глухим стуком брякнулась на пол. Из обрубка шеи брызнул целый фонтан крови, и из-за неестественно медленно заваливающегося обезглавленного тела показался Иванников.
— Весь боезапас г'асстг'елял! — недовольно проворчал атаман, вытирая изогнутый дамасский клинок льняной тряпицей и захлопывая ногой люк в полу. — Ну, а у тебя тут как дела?
— Хорошо, — несколько охрипшим голосом ответил Ассур. — Что внизу?
— А внизу плохо! — все так же ворчливо отозвался старик. — Подкрепление подоспело к поганым... Чег'ез этих-то, что там куковали, я, как видишь, пг'обился, да сейчас все одно мы с тобой, как волки в овчарне... Жива? — спросил он чуть погодя, кивая на Алимпту, которую нунций продолжал бережно держать на руках.
Ответить Ассур не успел, ибо как раз в этот момент позади него, снаружи башни послышался шум крыльев и возмущенный клекот. Ассур быстро отскочил в сторону от пролома, положил наконец девушку на усыпанный битым щебнем пол и развернулся, заслоняя ее собой от новой неведомой опасности. На багровом фоне величественно восходящего светила маячили два четырехкрылых силуэта — Мункар и Накир. Крича, будто рассерженные стервятники, ангелы стремительно снижались прямо к зияющему в башне пролому.
Ассур грязно выругался и кинулся к трупу Мусы, в руке которого все еще был зажат его парализатор; атаман вновь выхватил вложенную было в ножны саблю и с довольным уханьем взмахнул ею крест-накрест перед собой. Подраться им, однако, не пришлось — откуда-то сверху черной молнией прянул еще один — третий — крылатый силуэт, и оба небожителя закувыркались в воздухе, отчаянно закудахтали, словно куры, подвергшиеся нападению коршуна, и тут же порхнули в разные стороны, теряя перья и оглашая эфир звуками, походящими на вой подбитых истребителей.