Этот странный магистр обещал ему приворожить женщину, которую он любил. Петухов думал, конечно, о Марине. Никакая Марина ему до сих пор не позвонила, как это имелось в виду. Зато вот уже три ночи подряд его мучили кошмары.
— Послушай, — сказал Горин, — можешь ли ты точно вспомнить все, что было в том сундуке?
— Тебе это влетит в копеечку.
— Ничего, я переживу. Рассказывай.
— У меня просто есть фотография сундука. Я сейчас вернусь в свою берлогу. Перезвони через десять минут.
Электричка ушла восвояси, а Петухов снова открыл дверь ателье и включил компьютер. Когда Горин перезвонил, на мониторе светился раскрытый бабушкин сундук в высокой траве, рядом с ним — чьи-то детские ноги в сандалиях...
Горин и Анна действительно прижались друг к другу щеками, а Горин включил свой аппарат на полную громкость. Теперь уже было ясно: в сундуке колдуньи находилось нечто важное настолько, что могло заставить магистра Збруева разыграть всю эту комедию.
Старинная рукопись этим предметом быть не могла: такие вещи больше интересуют фанатичных ученых, типа Кошелева, нежели практикующих шарлатанов. А что, если какие-то ценные вещества находились в полотняных мешочках? Какова вообще их возможная ценность? Что может быть таким дорогим — редчайшее лекарственное средство или сильный концентрированный наркотик?.. Нет, не то! Горин не мог представить такое вещество, за обладание которым магистр пожелал бы отдать столько сил. И еще один вопрос не имел ответа: откуда магистр мог узнать содержание манускрипта (если его интересовал именно он) и откуда ему знать, какие вещества находились в мешочках (если ему нужны эти вещества)? Ведь известно, что всю изначальную информацию магистр мог получить только от Анны, причем при ее самом первом визите к нему.
Но Анна ничего такого не знала! Что и как магистр мог выведать у нее?
— Аня, постарайся вспомнить свой первый сеанс, что ты делала, о чем рассказывала?
— Я рисовала, — сказала Анна. — Магистр попросил нарисовать все, что я видела под гипнозом...
— Давай с самого начала. Ведь ты обратилась к магистру сама, ничего не могло быть подстроено?
— Это отпадает. Я просто нашла его по объявлению. На первом же сеансе он вызвал воспоминание о том самом дне. Узнал, что я умею рисовать. Вот и попросил нарисовать то, что я видела. Я взяла листок бумаги, изобразила дом колдуньи с круглым окошком, пугало, сундук... Постой-ка!
Лицо Анны выражало крайнюю озабоченность — похоже, она вспомнила что-то важное.
— Магистр посмотрел рисунки, — сказала она, — и они его заинтересовали. Дело в том, что мне тогда хорошо запомнилась одна вещь в сундуке — линза в оправе, как звезда. И я нарисовала ее. Он долго рассматривал этот рисунок, потом снял с полки какую-то книгу, раскрыл и показал мне. В книге была изображена такая же звезда. Я узнала ее: это была именно она. Магистр сразу как-то заволновался, убрал книгу. Помню, там была еще надпись под рисунком, но я не разглядела, я ж плохо вижу. Помню только одно слово: «Индия».
— Можешь нарисовать это еще раз?
— Пожалуйста!
Анна достала из сумочки блокнот и быстро набросала небольшой рисунок.
— Так, — сказал Горин. — Это линза. В оправе в виде восьмиконечной звезды. Линза, похожая на солнце. Так нам показалось, потому что мы все были маленькими. Но линза не может быть ограненной!
В это самое время, в своем ателье Петухов открыл на мониторе два окна и с величайшим изумлением переводил взгляд с одного на другое, не веря своим глазам.
В одном окне была фотография, сделанная его детской рукой, бабушкин сундук, чьи-то ноги в сандалиях... На крышке сундука лежит линза в восьмиконечной оправе. В другом окне — страница сайта, посвященного геммологии, геральдике и нумизматике. И старинное изображение той же самой «линзы», вернее, древнего индийского алмаза в оправе восьмиконечной звезды, более двухсот лет назад пропавшего в царской России при перевозке коллекции бухарского эмира через Казань.
Никогда еще Марина не видела Сашу Петухова в таком странном состоянии. Обычно робкий и застенчивый, он заявился к ней на работу без звонка, глаза его горели, Марина даже подумала, что он пьян.
По мере того как он рассказывал, она испытывала все большую заинтересованность и одновременно все большие сомнения в том, насколько Петухов вменяем. По его словам выходило, что стекляшка, которой они играли в детстве и которая сейчас лежала зарытая вместе с сундуком где-то в деревне Старица, стоила 20 миллионов долларов и принадлежала Петухову по праву наследия, как и все содержимое сундука его бабушки. Оставалось только найти и откопать этот сундук.