Ополченцы и девчата помогли военным углубить окопы, потом ушли на свои позиции. Вооружены они были чем попало. Бородатый мужик держал в руках охотничью двустволку, парни помоложе прижимали к себе обрезы. Где им было взять настоящее оружие? Его-то кадровым военным не хватало. Обрезы лежали в глубоких ямах-тайниках еще со времен гражданской войны, раскулачивания, а теперь вот пригодились.
Немецкие танки загрохотали внезапно, как гром среди ясного неба. Злобно лязгая гусеницами, бронированные машины сминали все на своем пути: застоявшуюся рожь, сидевших в ней куропаток и кузнечиков. На поле танки чувствовали себя хозяевами. Их было не менее полутора десятков. За машинами густой цепью шла пехота в серых мундирах. Майор Нестеренко погладил рукой по карману с пустой фляжкой, вздохнул, поправил фуражку с почти оторванным козырьком и зычно крикнул:
— Приготовиться к бою! Ну что, соколы мои, постоим за Родину! Покажем немчуре кузькину мать!
Потом, глянув на Васю, крикнул:
— Ты, чубатый, командуй. А я пойду подбодрю ополченцев и тут же вернусь. Не бойтесь фрицев, стойте насмерть! Как зовут тебя?
— Василий.
— Из казаков?
— Нет, из Сибири.
— Ну, сибиряк, не подведи, командуй ротой!
— Какая рота? Полтора десятка необстрелянных бойцов — рота?! И где обещанные танки?! — крикнул Вася в лицо старшему командиру.
Майор ничего не ответил и ушел в соседние траншеи.
Не дойдя до оборонительного рубежа нескольких десятков метров, танки остановились и открыли огонь из пушек и пулеметов, поливая наши позиции свинцом и железом. Спустя минуту ухнули немецкие минометы — страшное оружие! Мины летели вверх, с шипением и воем падали в траншеи, а потом следовали разрывы. Комья вывороченной земли, осколки мин разлетались в разные стороны, круша и сметая все живое.
Наши бойцы не стреляли — нужно было танки и пехоту подпустить ближе. Одной миной разворотило пулемет и убило двух лейтенантов. Они не успели повоевать, не успели сделать хотя бы один выстрел. Третьего бойца ранило в ногу, но он не отошел от пулемета, только скрипел зубами и продолжал вести огонь. У ополченцев тоже были большие потери. Минометы, сделав черное дело, замолчали.
Рычащие громадины танков двинулись дальше, а за ними шли пехотинцы с короткоствольными автоматами. Танки все ближе, ближе... Вот уже видны жерла пушек, стволы пулеметов. Двадцать! Пятнадцать метров!
— Огонь! — скомандовал Вася.
Застрекотали, затакали наши пулеметы. Полетели в немецкие танки гранаты и бутылки с зажигательной смесью. Немецкая пехота открыла по оборонявшимся огонь из автоматов. От удушливого черного дыма нечем было дышать, от разрывов снарядов лопались перепонки в ушах, серой пылью забивало глаза и уши. Гром, вой, пальба, стоны раненых — все смешалось в сплошной кромешный ад. Гарь, копоть, треск земли, снопы пламени. Казалось, что небеса рушатся на тебя. Вот загорелся и остановился один танк, потом другой... Третьей машине граната попала в гусеницу, и танк крутился на месте. Вспыхнула горючая смесь на четвертом танке, и он тоже остановился, слепо поводя стволом пушки по сторонам. Падали скошенные кинжальным огнем пулеметов немецкие солдаты. Десятками вражеских трупов было усеяно ржаное поле. Раненые по-волчьи выли, отползали назад.
Гвоздю пуля угодила в самое сердце. Умер он мгновенно. От пуль и осколков погибли еще четыре лейтенанта. Гавке осколком от снаряда снесло полчерепа. Он, смертельно раненный, весь в крови, лежал в траншее, а рядом с ним валялся разбитый пулемет. Еще два пулемета были повреждены прямым попаданием. В живых оставались Василий, Кваша и еще пятеро ребят, двое из которых были ранены: один в руку, другой в живот. В траншею с выпученными от ужаса глазами спрыгнул майор Нестеренко:
— Держитесь, ребята! — Он прильнул к осиротевшему пулемету и стал поливать из него немцев огнем.
Раненые бойцы подавали ему ленты. Оставшиеся в живых русские парни продолжали бросать гранаты до тех пор, пока они не закончились. Подбили еще три танка, которые факелами горели в трех метрах от окопов. Из них выскакивали обезумевшие танкисты. Одежда на них горела. Они валялись по земле, дико крича «майн гот!», сгорая заживо. Один танкист в горящем комбинезоне свалился в траншею, и Кваша заколол его ножом. Несколько немцев добрались до наших окопов. Схватились в рукопашной. На Васю навалился толстый рыжий немец, схватил за горло и стал душить. Василий был не из слабаков, вырвался и ударил немца пистолетом по голове. Фриц упал, и Василий выстрелил из пистолета ему в голову.