— В чем?
— В любви к розыску...
Куцов взял лист, прочитал и потом умиленно посмотрел на качающегося в дверях парня:
— Это ты писал?
— Я...
— Тогда мне надо с тобой срочно поговорить, — Куцов полез в сейф.
Допрос прошел как по маслу. Чепраков сказал, что он с ребятами побил в саду подростка, но подробности вспомнить не может. Был пьян... Все предельно просто... Вроде это было в такой-то день... Вроде в такой-то час....
Шимон Аронович записал и погрузился в согревающие его мысли. Может, так все на самом деле и было; тогда выходило, что Курашкин Алексей расстался с Мышловым и потом уже встретился с этими молодцами... И не надо было более и вспоминать про Мышлова... Мучиться, кто его мать и почему шеф так заинтересован в этом деле. Пусть остались сомнения... Но толку-то от них. Хотя Куцов знал, что неясности толкуются в пользу подозреваемого — в данном случае Чепракова, — но он знал и другое, что подобное возможно где угодно, только не в их варяжской милиции.
На следующее утро другой паренек после общения с Шуруповым давал показания следователю.
— Томилин — подельник Чепракова! — втолкнул паренька сыщик.
Глаза парня как бы плавали.
— Садись!
Паренек сваливался со стула, и казалось, что он либо болен, либо наколот, либо надышался какого-то газа.
Но это не заинтересовало Куцова.
Показания обоих парней казались похожими, хотя расходились в мелочах. Для ясности надо было кое-что уточнить, предъявить парней на опознание девчонкам-собачницам, сделать выходы на место, назначить экспертизы. На это следователь без команды свыше не решался, боясь неверным шагом вызвать огонь начальства на себя.
За советом он подошел к Скорлупову.
— Что, нашему Шурупу не доверяешь?! — сразу налетел на него подполковник. — Предъявляй обвинение — и всех в изолятор! Розыск старался, рыл, а ты... Всякие уточнения, экспертизы... На фига они? Уже сам генерал приказ о премировании сотрудников за раскрытие убийства подписал!
Слова «генерал» и «премирование» подействовали на Шурупова магически и определили дальнейшие действия Семена Родионовича. Раз и генерал уже все решил, если все ясно генералу, то что остается ему, следователю райотдела!
Когда Куцов предъявил обвинение Клавиному брату, тот вдруг замолчал и отказался давать показания.
— Тем мне лучше! Мне твоей явки с повинной вот так хватит, чтобы законопатить... — потер руками Шимон.
А Томилин во время допроса стал кричать, что-то объяснять, но и с ним Куцов обошелся так же, как с Чепраковым.
Этого разговора Шимон Аронович ждал, как манны небесной, ждал давно и с нетерпением. Только вот не знал, когда он состоится, но то, что все-таки такое будет — в этом не сомневался. Нельзя же ему, столько сделавшему для Скорлупова, для разных там Мышло-вых-Дышловых, оказаться без вознаграждения, без соответствующей платы... Вся история человечества говорила о том, что благодаря услугам одни становятся министрами, генералами, а другие со своими принципами закисают мелкими клерками и младшими чинами.
— Тут вот один полковник, — Скорлупов обратился к Куцову, — позвонил мне и поинтересовался насчет тебя. Просил переговорить по вопросу...
— Слушаю, слушаю, — напряг весь свой слух Семен Родионович.
— Ты в Управление не хочешь?
— Хачу! — вместо «о» от перехватившего дыхание воздуха прозвучало «а».
Семен Родионович пошел бы в Управление самым последним чиновником, лишь бы возвыситься над другими, лишь бы самому раздавать команды, а не выполнять их.
От услышанного на душе запело.
— Хотя ты мне здесь нужен... Такие люди, как ты, на вес золота... Но там тоже нехватка... — размышлял вслух подполковник.
— А куда в Управление-то? — сгорая от нетерпения, спросил Куцов.
— В отдел кадров...
«Кадры решают все!» — ударило в виски Куцова.
Шимон Аронович упал бы на колени перед Скорлуповым, окажись они в другой обстановке. Не преминул бы не только упасть, но и расцеловать благодетеля.
Звездный час Куцова настал.
Теперь, когда перед Куцовым реально замаячило кресло в Управлении, он заработал с тройной силой. Надо было быстрее закончить уголовное дело и перебираться из отдельской халупы в гранитное управленческое здание. Он просеивал протоколы допросов, вшивая в том нужные, а ненужные выкидывая в урну. Вскоре в кучу мусора полетело все то, что каким-либо образом прямо или косвенно касалось Мышлова.
С рапортом о своем переводе поехал в Управление. Его будущим начальником оказался полковник Квашнин — лощеный мужчина, картавящий на «р», в свое время объездивший половину земного шара, окончивший аспирантуру и защитивший диссертацию — и вот оказавшийся в заместителях у генерала.