— Ну, ско-р-о вы к нам пе-р-ебе-р-етесь? — спросил Квашнин, покручиваясь из стороны в сторону в высоченном кресле.
— Я бы хоть сегодня, но дело по убийству надо закончить... — ответил Куцов.
— А мне доложили, что там все уже решено.
— Да мелочевка осталась.
— Мелочевку исполнит д-р-угой сот-р-удник.
Тут же Скорлупову полетела команда:
— Чтобы завт-р-а Куцов вышел на р-аботу в Уп-р-авление...
Скорлупов распорядился передать дело следователю Гончакову. На следующий день, в девять ноль-ноль, Куцов потянул за бронзовую ручку дубовой управленческой двери и вошел в мраморный подъезд. Поднялся на озеркаленном изнутри лифте вместе с галдящими офицерами на четвертый этаж.
Идя по ковровой дорожке в глубину коридора, представлял себе, что когда-то пройдет по ней если не генералом, то хотя бы полковником.
В стенном проеме толкнул обитую дерматином дверь и оказался в комнате с высоченными потолками, лепниной по углам и огромным окном. Примерил под собой мягкий стул, схватил руками края широченного стола, запрокинул голову назад и чуть не прослезился от ощущения накатившего счастья. Разве могли его родители подумать, что их сын так высоко взлетит?
Глава 2
Среди коллег Гончаков слыл «грамотеем». Ему доставались самые трудные и самые запутанные уголовные дела. К нему бегали за советом молодые и даже бывалые следователи, а сыщики его почему-то недолюбливали и избегали.
На особом счету он был у руководства. Попав в следователи более десяти лет назад, Гончаков сначала ужаснулся тому низкому человеческому и образовательному уровню, каким обладали окружавшие его милиционеры. Он хотел сразу написать рапорт и уйти прочь из органов, но что-то воспротивилось в нем: «Владимир! Если ты покинешь это место, на нем окажется другой. От этого какому-нибудь бедолаге, попавшему в лапы милиции, лучше не станет...»
И остался Гончаков в милиции, решив в своей судьбе ничего не менять.
Однажды ночью подняли на ноги все варяжские райотделы — был побег из колонии. Владимира поставили дежурить около железнодорожного моста. Ночь, темень, ветер пронизывающий. Он ходил, ходил, уже продрог, когда увидел за цистернами раздетого донага парня.
— Ты что? — подскочил он к нему.
— Да мужики какие-то налетели и все сняли...
Скорее парня в райотдел, а по дороге расспрашивает — ведь, может, беглецы его раздели, им ведь одежда нужна цивильная. Выясняет, какие это мужики, приметы снятой одежды — а там брюки спортивные с лампасами, рубашка «Адидас», приметное все.
Привез в отдел.
— Вот! Он этих беглецов видел... Скорее печатайте ориентировку: ростом... На них одежда...
Дежурный, не слушая:
— Ты откуда его притащил?
— От моста жедэшного...
— Это территория соседнего района! Вот и вези его туда... — И как попер на Гончакова: — Балда узколобая!
У Гончакова перехватило дух. Он в свою очередь:
— Это еще неизвестно, кто из нас балда! Я ведь ценнейшую информацию даю тебе, а ты, мурло пропитое...
— Что?! Он меня обозвал!
Гончаков повез раздетого в другой отдел.
А время-то упущено.
После этого случая снова хотел уйти из милиции, но остановило упрямство: чего это я у дебилов буду идти на поводу?
Столкнулся с другим. Две компании пили. Потом парни из одной компании пристали к парням другой и отколотили их. Гончаков выехал на место происшествия, нашел много бутылок с отпечатками пальцев, куски хлеба надкусанные (по следам зубов можно идентифицировать человека), привез в отдел, отдал дежурному, а когда получил дело для расследования, все вещественные доказательства оказались утерянными.
— Ты что, совсем изголодал? Даже хлеб съел! — сказал дежурному.
А тот словно не слышит.
Гончаков к начальнику — уже командовал Скорлупов.
Скорлупов развел руками:
— Чего в нашем деле не бывает!
Это после того, как Скорлупов хотел у Владимира его подругу увести. Вышло вот что. Стоял начальник как-то на порожках отдела и видит: выходит очень заметная дама, второй такой в городе нет. Подходит к играющей новым капотом «Волге», садится за руль. Тогда еще «Волги» у самого начальника не было.
Скорлупов глаза все выглядел. Давно замечал ее в коридорах власти. Давно на нее глаз положил, и вот она. Ждет кого-то.
Тут мимо него Гончаков сбегает с дипломатом, садится в «Волгу», и машина трогается.