Гончакова трясло. Он никак не мог прийти в себя. Представитель высшей судебной власти оказался заодно со скорлуповыми, мышловыми, Квашниными!
Всю ночь, не ложась, Гончаков оцепенело сидел на полке плацкартного вагона. Поезд рвал в клочья черное беззвездное пространство, громыхал и клацал. Гончаков не знал, куда деть свою злость.
Только Гончаков ступил на порог квартиры, как жена протянула коричневый листок:
— Володя! Это что?
Он прочитал и задумчиво произнес:
— Повестка. Сегодня к трем вызывают к следователю Чижову...
Раньше он слышал, что есть следователь с такой фамилией в областной прокуратуре, но с ним никогда дела не имел. Подумал не тянуть время, сразу поехать туда и все выяснить, но жена придержала:
— Не спеши...
— Да, торопиться в этом деле не стоит. Надо сначала все обмозговать...
Он вытянулся на диване, но собраться с мыслями не мог: за стеной плакала дочь.
Вышел на балкон.
— Как же все складывается у меня... Вокруг красота! — посмотрел он на сосновый бор за кварталом. — Живи и радуйся... А жить-тоине дают...
Перевел взгляд на крышу соседнего дома, облепленную воронами, потом на шумящих у подъезда пацанов.
— Повестка — плохой сигнал... Неужели мне опять какую бяку приготовили? Ведь им схимичить, что плюнуть... Э, нет, я вам так просто в руки не дамся... Мне ваши штучки-дрючки известны... Валя, а где Аркадий? — заглянул он в комнату.
— Должен быть дома, — сказала та про своего брата.
— Вот с ним-то мы и пойдем...
Гончаков подозвал к себе жену:
— Ты ничего не бойся... Но если все-таки нагрянут, начнут что искать или чего допытываться у тебя, ты ничего не знаешь... Возьми Аленку на руки и жди, пока отцепятся и уйдут... С ребенком не посмеют тронуть...
Гончаков и Аркадий, кучерявый крепыш и в прошлом самбист, остановились около дома, левое крыло которого было четырехэтажное, а правое — двухэтажное.
По липкой мраморной лестнице поднялись на второй этаж и направились по коридору.
Была половина третьего. Гончаков специально решил приехать немного раньше, чтобы разведать обстановку.
Заглянув в кабинет с табличкой «Чижов», увидел двух похожих на бомжаков типов с помятыми лицами и верзилу в синей форме.
— Извиняюсь...
Оглядел коридор и у туалета заметил еще двух подтянутых парней. Поманил пальцем Аркадия:
— Все понятно... У них сценарий следующий... Меня третируют вопросами, доводят до каления, я не выдерживаю, посылаю следователя, а тут эти пропитые свидетели, опера, и меня под ручки...
Аркадий покосился в сторону туалета.
— Твоя задача здесь сидеть... И никуда... Они при постороннем не рискнут....
Выглянул верзила в синей форме:
— Вы Гончаков?
— Родился Гончаковым, а как в будущем все будет, не знаю...
— Чижов, — представился тот. — Заходите...
Он пропустил вперед Гончакова и спросил у присевшего на скамью Аркадия:
— А вы что здесь делаете?
— Я с ним.
— Но я вас не вызывал.
— А меня и вызывать не надо.
— Так покиньте прокуратуру.
— А я что, мешаю вам?
Чижов посмотрел на парней, которые быстро подошли:
— Вот, не хочет уходить...
Молодые парни смерили атлетическую фигуру Аркадия и, поняв, что им двоим с ним не справиться, вернулись в конец коридора.
Чижов махнул рукой и закрыл за собой дверь, а Аркадий, забросив ногу на ногу, опустился на стул и раскрыл газету.
— Уже и в Москву смотаться успел? — произнес Чижов.
— Успел...
— Мы тоже люди ученые... То вы допрашивали, теперь мы вас. — Чижов ногтем прочертил по краю согнутого вдвое листа протокола.
— Это по какому же такому случаю?
— Вы занимались фальсификацией.
— А умнее ничего нельзя придумать?
Чижов достал исписанный блокнот. Пролистал до середины.
— Поскольку я уже столкнулся с тем, что вы одно дело сами сфальсифицировали, — заговорил Гончаков, — согласен только на такой вариант: ваш письменный вопрос, мой письменный ответ, причем записанный собственноручно... Иначе, я не скажу ни слова...
— Что ж... Вы тут упомянули, что будто мы какое-то дело сфабриковали? — Чижов поднял голову.
— А по какому делу парням по пятнадцать лет влепили!
— Я ничего не фабриковал, выражаясь вашим языком.
— Почему же тогда, позвольте спросить, почему там ни одного моего протокола допроса нет? Кого я допрашивал?
— Вот об этом-то я и хочу с вами поговорить.
— Поехали...
Гончаков глянул на замерших у окна бомжаков.