— Все, надоела мне эта тягомотина! — Курашкин направился в прихожую. — Я на работу. Меня уж точно кинулись искать. А ты про Лешкиных шалавок не забудь! Как найдешь его, сразу мне позвони, я приеду и выдеру!
Резко хлопнула дверь. Курашкина еще некоторое время побыла у своей матери, осуждая ее за то, что та не дала внуку денег, и направилась к Мышловым.
С парного неба заморосило. Слабый накрап обрызгал крыши домов, скамьи на лужайке, асфальтовые латки дорог.
Этот путь к высотке с угловой квартирой и железной дверью с выпуклым лошадиным глазком посередине Курашкиной чуть не снился. Сколько раз за день она прошла по нему. И вот опять тупо ступила в подъезд, машинально утопила кнопку, прокачалась в дребезжащем лифте, замирая, приблизилась к глазку.
За железным щитом слышалась речь, но никто ей не открыл.
«Радио, что ли, включено... Тогда надо к подружкам сына».
Ругая в душе уже и своего мужа, спустилась со ступенек на тротуар. Дождь усиливающимися волнами накатывал в периметр корпусов, вспенивая расползающиеся в разные стороны лужи.
Курашкина, словно не замечая ливня, зачавкала ботинками через двор к арке.
Вика, утконосая девушка, бойко заявила, что у нее другой парень и она с Алексеем уже не встречается.
Анжела, пухлая брюнетка с узким восточным разрезом глаз, в отличие от Вики, наоборот, проявила повышенный интерес и сама стала допытываться у матери Алексея, где тот мог быть.
Не чувствуя ни мокроты одежды, ни сырости обуви, Курашкина взошла к себе домой и в бессилии упала на кровать.
Злой и раздраженный возник над ней муж.
— Ну что, объявился? — спросил он, еще с порога вытаскивая из брюк ремень.
Когда дождь прекратился и улицы осветило вырвавшееся из заоблачных теснин солнце, к Курашкиным заглянул местный участковый, майор Крыжов.
Увидев человека в милицейской форме, Курашкина замерла.
— Позвоните Шурупову, он извелся вас искать. — Майор протянул листок, небрежно исписанный цифрами, и удалился.
— Что еще надо этому алкану? — спросил Курашкин.
И сам ответил:
— Знаю я таких работников. Которые привыкли жар чужими руками загребать. За такого весь день промуздыкаешься, а он все припишет на свой счет.
— Это ты о чем? — тихо спросила жена.
— Куриная твоя башка! Он же, помнишь, задание дал — посетить всех... Вот пришло время спросить результат. Чтобы самому в срок отчитаться...
— Да замолчал бы ты!
Курашкин пошел к тумбочке с тянущимся к ней шнуром.
— Я ему сейчас задам чертей!
Покрутил скрипучее колесо.
Никто не ответил.
— Пусть сам ищет. Ему надо... — пробурчал Курашкин.
— Дай я...
Жена смогла дозвониться только до дежурного, который, спросив, кто это, помедлил и потом сказал:
— Шурупов в отъезде... А вам надо срочно в морг... Посмотреть...
— К-какой м-морг...
Родительницу качнуло. Все поплыло перед ее глазами.
— Что с тобой? — успел подхватить жену Курашкин.
— Вы слышите? — летело из болтающейся трубки. — Вам надо...
Курашкин смотрел на свисающий, болтающийся предмет и ничего не мог понять. Потом ударил коленом об угол тумбы, с которой все полетело на пол, и проговорил что-то нечленораздельное.
Шимон Аронович упорно тыкал в затертые клавиши печатной машинки, перешедшей ему по наследству от других следаков. Над кареткой лез вверх лист серой бумаги. У Шимона было дело об убийстве.
Такая категория дел относилась к ведению прокурорских следователей, но из всякого правила бывают свои исключения. Кто главнее в городе: прокурор или начальник милиции? Вот и приходилось милицейским следователям тянуть лямку еще и за прокурорских.
Шимон склонился к подслеповатым строчкам.
— Нищая ментовка! Даже ленту не заменить... Ну да мне-то какое дело до этого... Итак... «...обнаружен труп подростка... со следами...»
Рядом ножиком отколупывал щербинки от стола Шурупов.
— Как его, ну это, у терпилы? — спросил Шимон сыщика.
— Чего «это»?
— Ну, смерть какая у Курашкина?
— Кайфовая! — засмеялся Пепси-Кола.
— Баран, насильственная! — вспомнил нужное слово следователь и, словно беря низкий аккорд на пианино, допечатал: «...насильственной смерти».
Шурупов с загадочной миной на лице откинулся на спинку пискнувшего под его весом стула.
— Папашка труп-то не сразу опознал... А мамашка — только глянула, и мандец! Весь в кровоподтеках был. Отбивную из него сделали. Колошматили от души... Аты обратил внимание на бока? Там полоски ребристые. По ним можно экспертизу назначить и определить обувь... Только надо, чтобы не забыли лоскуты кожи срезать... Эти метки напоминают мне знаешь что? Чешские кроссовки.