Он протянул мне руку и представился:
— Ваш новый следователь Роман Нулевич.
— Наконец-то мы дождались. Сергей Рябинин.
Мы обменялись профессиональной информацией: как он устроился в кабинете, получил ли от прокурора дела, велик ли его следственный стаж, какие предпочитает вести дела, где живет... Я рассматривал его тихонечко — пиджак черной блесткой кожи, щеки тоже блестят, да и ранние залысины сияют. Глаза, само собой, тоже блестели, но не от здоровья, а, как я позже догадался, от упорной энергии, клокотавшей в нем. Удивил галстук, повязанный какой-то хитрой восьмеркой. Внешность у него слегка эстрадная, но в мундире он будет монументально-обаятелен, а именно таких следователей нам и не хватает.
Вспомнился мой первый год в прокуратуре, тогда я был моложе, непролазно лохмат, ну и, само собой, в очках. Расследовал кражу ребенка из родильного дома. Я еще не допросил медперсонал и не побывал в палате рожениц, как отец украденного младенца обратился к прокурору с просьбой заменить следователя, то есть меня. И прямо указал на следователя, ему угодного, которого он увидел в канцелярии. Тот был толст, солиден, накачан пивом и походил на шеф-повара.
— Учился где? — спросил я Нулевича, потому что юридические факультеты пооткрывали почти в каждом вузе.
— Юрфак кончил заочно, — уклонился он от прямого ответа.
— Значит, где-то работал?
— Подвизался в одном агентстве копирайтером: рекламу сочинял.
Рекламу я не любил за беспардонную навязчивость. Но прыжок из рекламного агентства в следователи прокуратуры выглядел головокружительно.
— Роман, что же ты там сочинял? Стихи о шампуне против перхоти?
— Кое-что посложнее. Например, о книге: «Полтора миллиарда китайцев уже прочли эту книгу». Или про женскую одежду: «Перед вами Сиси — ей очень идут колготки «от кутюр». А вот Сиси без колготок — тоже неплохо!». Кстати, известный слоган «Паста для полости пасти» тоже мой.
Говорил он мужественным баритоном. Увидев на моем лице животрепещущий интерес, Роман свою рекламную деятельность оживил:
— Я сочинял целые композиции. Например, сидят убитые горем пятеро мужчин. Первый: от меня жена ушла. Второй: у меня «Мерседес» увели. Третий: у меня дача сгорела. Четвертый: у меня родители померли. Пятый достает из кармана шоколадку: «Съедим по Миксу?» — всеобщая радость и ликование.
— Почему же ты бросил такую интересную работу?
— Надо было освежить мой имидж.
— Понятно, — непонимающе промямлил я.
Во время разговора Роман слегка набычивался, так что его взгляд прошивал собеседника, как фантастические икс-лучи. Весьма нужное качество для допросов. Я спросил:
— Роман, какую категорию дел чаще расследовал?
— Какая там категория... Я обслуживал территорию, где есть поселок под названием Верхние Узники. Не дела, а одна бытовуха. Сергей, а ты что сейчас расследуешь?
— Взятку, которую получил сотрудник милиции.
— Как получил?
— Просто. Взял деньги и спрятал в карман.
— Сергей, я всегда говорил, что мундиры для работников милиции надо шить без карманов, — внушительно поделился Роман.
Глава 4
Политики, интеллигенты, правозащитники без конца говорят о свободе. Но какая может быть свобода в стаде. Я не оговорился. Все хотят быть как все, то есть загнать себя в стадо. Мысли, чувства, вкусы, желания, образ жизни — все унифицировано, и народонаселение это принимает с удовольствием: все хотят иметь автомобиль новой модели, работать чиновником, отдыхать за рубежом, одеваться одинаково в бутиках, смотреть американоподобные сериалы и ток-шоу... Меня всегда удивляли женщины, которые до остервенения следят за модой: неужели каждой хочется быть как все? Похоже, что именно мода правит миром. К чему говорю? К тому, что хочется самобытного и самостоятельного.
Я был доволен, что в прокуратуру пришла оригинальная личность. Похоже, что Нулевич обладает чувством юмора и нестандартным мышлением. Шить мундиры работникам милиции без карманов... Правда, взятку можно спрятать в кобуру.
Ко мне Нулевич отнесся, как к доброму наставнику. Рассказывал, как ему работается на новом месте, советовался и обсуждал все дела, которые были в его производстве. Видимо, между нами зарождалась дружба.