— Валентина Михайловна, повторите, пожалуйста, мне то, что вы ему рассказали.
Она вздохнула, покосилась на Романа и заговорила довольно-таки крепким голосом:
— Вчера я на Старосельском кладбище простилась с мужем, подхоронила его к свекру. Сегодня утром пошла на рынок и глазам своим не поверила: на мужчине пиджак моего мужа, тот, в котором похоронила.
— Может быть, ошиблись?
— Или это он сам и был, — скоренько вставил Нулевич.
Мы с вдовой глянули на него синхронно. Она — с непониманием, я — со злостью. И женщина ответила на мой вопрос:
— Ошибиться я не могла. Костюм старомодный, сшит был на заказ, из английского габардина, на груди следы от орденской колодки. Мне ли не узнать костюм мужа? Похоронила так, как он велел.
— А как он велел?
— Празднично. Новые ботинки, очки, его любимые золотые часы...
Она нервно дрогнула головой, отчего ее седенькая прическа начала рассыпаться, как сухая трава. Женщине надо было поплакать. Я ждал терпеливо:
— Валентина Михайловна, увидели костюм мужа... И что? Подошли, спросили, закричали?
— Не успела. Он будто испугался моего взгляда. Пропал, как растворился.
— Это был двойник, — объяснил Нулевич.
— Двойник кого?
— Вашего мужа. Выражаясь проще, его электронная оболочка.
Пожилая женщина на глазах сделалась старухой, сгорбилась и поникла. Я счел необходимым нейтрализовать слова коллеги здравым вопросом:
— Почему же он в пиджаке мужа? Из английского габардина?
— Не голому же ходить? — получили мы здравый ответ.
— Валентина Михайловна, следователь Нулевич имеет в виду того гражданина, на котором был пиджак вашего супруга. Мы рассмотрим заявление и сообщим вам о решении.
Когда она ушла, Нулевич заключил:
— Старушка спятила.
— А если не спятила?
— Ей показалось. Мне-то что делать?
— Я бы на твоем месте съездил на кладбище и глянул могилу...
Непродуманный совет. Нулевич злорадно усмехнулся и пропал до конца рабочего дня. Около шести, когда я допрашивал работницу столовой о рыбных котлетах из темных сортов рыб, которых детям по инструкции давать не разрешалось, Нулевич прямо-таки ворвался в мой кабинет. Допрос пришлось отложить. Нулевич вибрировал от энергии, которой к концу дня у него ни капли не убыло:
— Сергей, вы с прокурором про Старосельское кладбище мне не поверили, а он вылез!
— Прокурор?
— Муж этой Валентины Михайловны!
— Не понимаю...
— Могила целехонька, но сбоку есть лаз аккурат для тела человека. Через него покойник и вылез.
— Роман, ты спятил или как?
— Сергей, неужели ты ничего не знаешь про вуду и зомби на Гаити?
— Мы-то не на Гаити!
— Сергей, а ты не допускаешь, что его по ошибке захоронили заживо? Таких случаев много.
— Ага, он очухался, вылез из могилы и пошел на рынок?
Мы не договорились. Нулевич не мог понять, отчего я не верю в то, во что верит народ. Про НЛО, про зомби с Гаити, про захоронения живьем... Он упоминал книги, в которых назывались не только очевидцы, но и были фотографии НЛО. Он перечислял фамилии журналистов, которые побывали на Гаити и отведали снадобья колдунов вуду. Он даже сослался на исторический факт похорон Гоголя, которого якобы похоронили живьем, и он потом в гробу перевернулся. Нулевич ушел от меня обиженным.
На следующее утро в моем кабинете возникла Валентина Михайловна. Она была двухцветной: черная одежда и белые волосы, торчавшие из-под черного платка. Удивил ее взгляд, который был не только горестным, но и напуганным. Я объяснил:
— Вам надо к следователю Нулевичу.
— Уже была. А это правда?
— Что?
— Нулевич рекомендовал запирать на ночь окна и двери.
— Почему?
— Якобы покойный муж вылез из могилы и придет за орденами... Женщину я успокоил и отправил домой. Сложнее было с Нулеви-чем: ему следовало бы съездить по морде, но он клялся, что бабуся про ордена сама додумалась...
На второй день эта история кончилась: в парке, что по соседству с кладбищем, нашли набальзамированный труп пожилого мужчины. Он был раздет и разут. Часов, конечно, тоже при нем не было. И в тот же день милиция задержала двух гробокопателей — небезызвестного бомжа Мишку и его приятеля.
Теперь я говорю, что дураков боюсь. Мне возражают: есть дураки хорошие, добрые, работящие... Я же отвечаю, что боюсь дураков образованных.
Глава 8
Если раньше у нас с Нулевичем отношения были полудружеские, то теперь они стали полуофициальные. Он уже не заводил бесед о своей жизни, но советоваться приходил. Правда, его вопросы частенько ставили меня в тупик.