Ассур в свою очередь присмотрелся к грубым, точно вырубленным топором чертам и узнал кардинала Смоленского Власа Бендераса — одного из четырех членов Губернского отдела Вселенской Церкви, что два года назад убедили его пойти на самоубийственный штурм Пирамиды Муна — центрального офиса корпорации «УММ». Из которого он, впрочем, вышел полным медалистом.
— Здравствуйте, ваше высокопреосвященство.
— Узнал! — обрадовался кардинал, тряся дознавателя как грушу. — Узнал, красота ты моя! Георгий ты наш Победоносец!
— Я теперь не Георгий, — многозначительно понизил голос аль Рашид, — я Ассур, нунций-дознаватель СКВ. Сами понимаете, ваше высокопреосвященство, после всех тогдашних событий... Многое изменилось...
— Понимаю, — тоже сбавив тональность, кивнул Бендерас, — «и увидел я новое небо и новую землю, ибо прежнее небо и прежняя земля миновали...» — Он бросил косой взгляд на кабинет майора-хранителя. — Ты сейчас от Терекова?
— Да. Зашел уведомить о прибытии. Я ведь только сегодня прилетел.
— Значит, он теперь твой начальник? — нахмурил сросшиеся брови кардинал.
— Нет. Я хоть и прохожу по его ведомству, но нахожусь в прямом подчинении у генерала Скимена.
— Ого! — уважительно округлил глаза Бендерас. — По заслугам и честь. По заслугам, по заслугам, не спорь. И какими же судьбами к нам, в первопрестольную? Соскучился по родным пенатам?
— Дела службы, — вздохнул Ассур. — Конечно, и на Москву посмотреть хотелось.
— Понимаю, — кивнул кардинал, бросая повторный взгляд на кабинет диакона, — а к Терекову, значит, доложиться о прибытии зашел... Ну и как тебе здешний руководитель СКВ?
— Муж обстоятельный, — уклончиво пожал плечами дознаватель.
— Угу, — промычал Бендерас как-то неодобрительно. — Небось, все за свое Чудное Учение агитировал? Он известный энтузиаст. Как, удалось ему тебя распропагандировать?
— Ему не пришлось, — насторожился Ассур. — Полагаю, что официально утвержденную национальную идею должно принимать как догму. Никому же не придет в голову агитировать за Символ Веры или пять догматов Вселенской Церкви. Тот, кто их оспаривает, — еретик, и все дела. Разве не так? Или я чего-то не понимаю?
— Так-то оно так... А ты, Геор... то бишь, Ассур, гляжу, изменился, раньше-то поершистей был. Знаешь что? А заходи-ка ты сегодня вечером, часов, скажем, в восемь, ко мне — есть важный разговор. Вот тебе моя визитка. Зайдешь?
— Конечно, ваше высокопреосвященство, — ответил Ассур, склоняя голову под благословение.
Ассур вышел на улицу и окинул взглядом Таганскую площадь, хорошо обозреваемую с высокого крыльца здания ГУБ СКВ. В самом центре площади, у подножия гранитного креста, установленного пятнадцать лет назад неведомо по какому случаю, весело пылал высокий костер, рядом с которым суетились какие-то молодцы в желтых рубахах-косоворотках навыпуск и одинаковых картузах; их окружала жидкая толпа мирян-обывателей; поодаль застыла монументальная фигура городового на могучем гнедом жеребце. Дознаватель подошел ближе.
Парни в желтых косоворотках деловито разгружали из кузова грузового аэроката стопки книг и швыряли их в огонь. Книги имели вид потрепанный и ветхий, многие — в кожаных переплетах.
— Поднажмите, братушки, — скомандовал один из желторубашечников, стоящий в кузове, — из «Иностранки» два транспорта на подходе.
Ассур обратил внимание, что правый рукав каждого из «братьев» украшала зеленая нашивка-шеврон в виде букв «С» и «X», исполненных старославянской вязью.
— А это кто же такие будут? — поинтересовался он у городового, указывая на парней в косоворотках.
— Приезжий? — усмехнулся тот, оглаживая пышный прокуренный ус.
— Точно так.
— Стохеры, вот кто.
— Какие-какие «херы»?
— «Сторожевые Херувимы», говорю.
— Какая-то новая спецслужба?
— Зачем спецслужба, общественный союз такой — братство.
— Надо же, — подивился дознаватель.
— Нуда, братство — добровольное объединение неравнодушных мирян, — прищурился милиционер. — Что особенного? У нас свободная страна. А вы, мирянин, чего все выспрашиваете? И вообще кто будете, м-м? Приезжий? Откуда и зачем приезжий? Документики ваши па-а-апр-рашу!
Но в этот момент городового отвлекло событие более важного порядка: со стороны Земляного вала вынырнули, разлетаясь веером, сразу несколько милицейских аэрокатов. «Водители и пешеходы! Немедленно освободить наземное покрытие проезжей части улиц Земляной вал, Нижней Краснохолмской и Таганской площади!» — донеслось из «матюгальников».