— Тогда накинь-ка на себя вот этот плащик и пошли.
— А ведь мы знакомы, — неожиданно произнес бородач, — Георгий? Георгий аль Рашид? И как я тебя сразу-то не признал?! С твоим-то носом!
«Что ж за день сегодня, — подумал дознаватель, в свою очередь вглядываясь в беглеца, — каждый норовит меня узнать. Вот тебе и инкогнито из Петербурга». А вслух произнес:
— Может, так, а может, нет. А вот тебя я что-то не припоминаю.
— Ну, конечно, — пожал неожиданный знакомец плечами, — столько лет прошло, борода, лысина, плюс пластическая хирургия. Дважды.
— Ого! — поднял брови Ассур. — Да ты, по всему, отпетый рецидивист. Так откуда ты знаешь аль Рашида? И с чего взял, что он это я?
— Мы служили вместе. В «СМЕРХе». Твоего кодового имени я, конечно, не знал, не тот уровень допуска, а мое было — Янус. Теперь вспомнил?
— Януса помню, был такой, — задумчиво протянул дознаватель, снова вглядываясь в бородача, — а вот тебя... Так, значит, ты Янус? Возможно, возможно... Ладно, вылезай из машины, в отеле поговорим.
Ассур велел бортовому компьютеру запарковать аэроморф обратно на спецстоянке Славийской ассоциации, а сам вместе с Янусом (если тот им был) без происшествий добрался до «Странноприимной» и снял номер на двоих. В номере он достал прихваченную из машины аптечку, уложил кощунника на кровать и осмотрел его руку. Раны оказались рваными и глубокими — конвойная овчарка расстаралась на совесть. Сделав несколько инъекций, в том числе от бешенства, столбняка и обезболивающую, он продезинфицировал укусы и приступил к лечению; благо такие навыки входили в обязательную программу курса «молодого ассассина». Самым сложным оказалось зашить порванную артерию, а уж внешние швы он легко наложил с помощью медстеплера.
Закончив с лечением, нунций велел коридорному принести в номер два. полных обеда, кофе и бутылку фирменного кагора «Покровский старый». Поднос с заказом принял у дверей номера, чтобы лишний раз не «светить» Януса. Поначалу тот и смотреть не желал на еду, но, приняв по совету Ассура — для восстановления крови — стакан кагора, с аппетитом выхлебал суточные щи, а после одолел и отбивные «по-монастырски». По ходу трапезы дознаватель продолжал разглядывать спасенного им кощунника, силясь идентифицировать его с прежним товарищем по оружию Янусом. Это оказалось непростым делом. Януса — того, что служил в «СМЕРХе», — он, как и сказал, помнил, но весьма смутно. Тот был ничем не примечательным бойцом, отслужившим в секретном спецназе по уничтожению химер не более года, а может, и того меньше. Ассур — тогда еще Георгий аль Рашид (лишь для немногих посвященных известный как «Фобетор»), к моменту появления в «СМЕРХе» Януса был уже командиром головной штурмгруппы, и для него этот необстрелянный новичок интереса не представлял — один из многих других, не более того. Он даже настоящего имени его не помнил. Росту тот был вроде чуть выше среднего. Ладно, этот показатель соответствует. А в остальном... Пару-тройку раз они участвовали в совместных зачистках химерьих гнезд, да и то не кинжальных, а массовых, вот и все.
— Ну-с, подкрепились, теперь можно и разговоры разговаривать, — начал Ассур, дождавшись, когда кощунник очистит свои тарелки. — Так, говоришь, ты Янус, а я, стало быть, Георгий. А кого из «смерховцев» еще помнишь?
— Многих, — утирая рот салфеткой и удовлетворенно оглаживая клочковатую бороду, ответил Янус, — помимо тебя, еще Гришку Рузавина, Андрюху Дунилова, потом Мокия Жилу. Этот, как и ты, ком-группы был, кличка «Нерон». Между прочим, после «СМЕРХа» он на Терек подался, к атаману Иванникову. Там, говорят, и сгинул...
— А контакт с кем-то из наших поддерживаешь? К примеру, с Икелом? — прервал его дознаватель.
— Какой такой Икел? — наморщил лоб кощунник. — Из «тузов» кто-то? Ты ж знаешь, Георгий, имена комсостава, причем не только настоящие, но даже кодовые, от рядовых «смерховцев» держали за семью печатями. Нам дозволено было знать лишь кодовое имя своего непосредственного начальника. Да, честно сказать, ни с кем я никаких контактов и не поддерживаю. Слишком разошлись наши пути-дорожки.
Ассур вспомнил, что «смерховцы» своих командиров действительно называли «тузами». Еще очко в пользу Януса.
— А откуда ж ты мое имя знаешь?
— Э, да тебя там все знали! — хохотнул Янус. — Уж больно личностью ты был... того... колоритной. Про тебя столько историй всяких ходило! Одна другой жутче. Бойцы для тебя придумали даже особую кликуху... — тут он смущенно замялся.
— Ну, договаривай, раз начал.