Скорлупов медленно подымался из кресла.
— Я ничего не хочу... — Куцов попятился из кабинета.
Он забился в следовательский кабинет. Его трясло. В глубину сейфа фуганул злополучное уголовное дело и только после этого вытер пот с лица.
— Хватит! С мышловским делом точка!
Кто такая Мышлова? Что за особа? Вот бы узнать. А у кого? У Скорлупова? Наузнавался... У коллег? Начальнику настучат, а тот уж непременно сгноит... Ну и ментовка! Хлеще тюрьмы. Там хоть люди знают, за что страдают. А здесь... А что, если самому позвонить в милицейское справочное? А вдруг там спросят: «Кому эти сведения нужны?»
Нет, на кой эта Мышлова...
Время монотонно текло. Минуты прибавлялись к минутам, часы к часам, дни к дням. Куцов как огня боялся сделать хоть шажок в расследовании. Дело валялось в сейфе, ожидая момента, с наступлением которого он бы либо его приостановил, либо по чьему-нибудь высочайшему указу, когда уже бояться будет нечего, направил в суд.
Дело так бы и пылилось в металлическом ящике, если бы Шуру-пову один из его школьных осведомителей не шепнул, что по школе пошел слушок о какой-то драке в саду, которую видела десятиклассница Клава Чепракова.
Шурупов потянул школьницу в угол раздевалки.
— Ютавуша! У меня к тебе одно дельце...
— А кто вы?
— Виноват, не представился — сыщик Шарапов! Помнишь такого, который в кино бандитов пиф-паф?!
— Помню-помню...
— Пытать не буду, но ты мне скажи, что за драку ты видела?
— Ничего не видела! — вдруг отрезала та, а потом в сердцах выдала: — Ну и трепло!
Сказала и поняла: проболталась.
— Слушаю очень внимательно, — навис над девчонкой своим телом Шурупов.
— Драка как драка... Мало ли их бывает...
— Продолжай!
— А чего продолжать... Я с Тимкой гуляла...
— Тимка — это твой сын?
— Сын... — рассмеялась Клава. — Пес, эрдельтерьер...
— Ты, выходит, собачница... И что же?
— Увидела разборку...
— Подробнее можно?
— Да все далеко происходило... И не из любопытных я...
— А когда же это было?
— Недели две назад...
— Место драки?
— Как в сад войдете...
«Место, где нашли труп подростка, было в трехстах метрах от начала сада», — прикинул Пепси-Кола и спросил:
— А не врешь?
— Не-а...
— Брешешь!
— Да с моим Тимкой будь что неладное, если я обманула...
Про разговор с Клавдией сыщик вспомнил, когда встретил участкового Крыжова. Майор проявил к информации повышенный интерес.
На следующий день Крыжов заглянул к одному своему подопечному, на пьянки которого жаловалась жена.
— Чепраков, ты, как всегда, пьян? — засмеялся он с порога.
— Валерий Виктрыч... — В ярком свете к распахнувшейся двери потянулся небритый мужчина в залатанных штанах. — А вы, как всегда, вовремя.
Участковый прошел за Чепраковым на кухню, где на столике призывно блестела початая водочная бутылка, а рядом лоснились куски мелко порезанного сала.
— Шикуешь? — спросил майор.
— Присаживайтесь! — Хозяин потянулся рукой к стеклянной дверке шкафчика. — Меня скука заела...
— Я на службе, — майор показно отмахнулся.
— Изменяете привычке... А я вот отмечаю улов — утром столько бутылок насобирал, что даже на нашу горькую хватило... Ну да как хотите, а я...
Чепраков осушил стаканчик.
— Хорошо? — майор икнул.
— Еще как! Нашему брату тепереча только одно остается... Заводская труба перестала дымить...
— У нас в ментовке тоже: того и гляди заглохнет... Сам скоро бутылки буду собирать...
— Валерий Виктрыч! Черт с ними с делами-то... Ну, по гра-мульке...
Выпив, Крыжов что-то вспомнил.
— Петрович, а где у тебя связь с внешним миром?
— В коридоре.
Майор, нажимая квадратные кнопочки с цифрами, обратил внимание на выглядывающий из-под аппарата тетрадный листок в клеточку, на котором было написано: «Сергей! Обязательно сходи в милицию, иначе тебя все равно найдут... Мама».
Он повертел листок, еще раз прочитал и сунул в карман.
Не дозвонившись, спросил хозяина:
— Петрович! А кто такой Сергей?
— Чего это ты моего сынулю помянул... Он еще не бухает и свою жинку не трогает... У него ее пока нема...
— Я его в милицию за наперстки доставлял.
На лестничной площадке загавкало. На пороге появились вислоухий пес и русая девчонка. Собака подбежала к участковому, понюхала штанину, зарычала.
— Фу, Тимка! Фу! — крикнула девчонка.
— А это моя дочь Клава, — вышел из кухни Чепраков.
— Здрасьте, Клава, и до свидания, Клава, — проговорил Крыжов, уже и забыв, что пришел к Чепраковым именно за Клавой.