— Повторяю, отец Алексий, я действовал сугубо в рамках своих служебных полномочий. А посещение кощунных сборищ, равно как и любых прочих мероприятий ~ даже тех из них, что кажутся на неосведомленный взгляд сомнительными, — обусловлено характером возложенной на меня миссии. Секретной миссии, — добавил он со значением и дабы отсечь уточняющие вопросы. — И возложена эта секретная миссия самим Генералом-хранителем Истинной Веры отцом Скименом. Каковой, надо полагать, остается и вашим непосредственным начальником.
После столь внушительной тирады диакон скис еще больше.
— Но по крайней мере скажите, зачем вам понадобилось посещать психбольницу? Или это тоже часть секретной миссии?
К этому вопросу нунций подготовился заранее, а потому ответил спокойно, даже с легкой усмешкой:
— Ах, это! Все просто: у нас, на Трамунтане, среди братии, проживает родственник — правда, весьма дальний — некоего Гинзбургова Л. В. Вот он-то и просил меня посетить Льва Витальевича, посмотреть, как он там, не вышел ли из комы. Но, увы! В больнице мне пояснили, что тот совершенно безнадежен. Кстати, можете справиться об этом дельце непосредственно у Генерала, — добавил дознаватель, прекрасно понимая, что майор-хранитель никогда не решится на такой шаг. Тогда пришлось бы пояснять Скимену, как он осмелился арестовать его личного нунция.
— Мне доложили, — сделал еще попытку Алексий, — что вы пристально интересовались фигурой много лет находящегося во всегубернском розыске лидера мятежников против Веры, известного как Дед Кощун. Удалось ли вам установить, кто в действительности скрывается за этим прозвищем или местонахождение сей одиозной личности?
— Увы, — развел руками Ассур, — а если бы удалось, я немедленно сообщил бы о том властям Славии.
— Надеюсь, — протянул майор-хранитель, поправив круглые очки. И неожиданно спросил: — А не хотите ли кофейку?
— Единственное, чего я хочу, это поскорее вернуться к своим делам, — заявил нунций, а про себя подумал: уж не решил ли Тереков его отравить? А что? Он теперь для него очевидно опасен. Небось, сидит и думает, как бы от него избавиться.
— Так скоро вернуться не получится, — с сожалением вздохнул Алексий, — у нас, да и у правоохранительных органов, имеется к вам еще целый ряд вопросов. Возможно, придется организовать очную ставку с неким лицом, которое...
«Неужто решился все ж таки пожертвовать Янусом? — заволновался Ассур. — Тогда мои дела плохи».
Речь Терекова и размышления нунция были прерваны шумной возней, донесшейся из приемной. Вдруг двери резко распахнулись, и в кабинет буквально влетел, тут же брякнувшись на спину, один из стохеров; за ним кубарем вкатился второй желторубашечник. А следом за стохерами вошла целая толпа рослых монахов, облаченных в длиннополые черные рясы. Причем подпоясаны они были железными цепями, заканчивавшимися увесистыми металлическими же «яблоками». Монахи молча двинулись вперед, угрожающе этими «яблоками» поигрывая.
— Что такое?! Кто такие?! — заверещал отец Алексий, вскочив с кресла.
Тут чернорясные расступились, и внутрь величаво вплыла габаритная фигура кардинала Смоленского Власа Бендераса. Он сурово насупил брови и, наставив на побледневшего диакона толстый, увенчанный массивным перстнем палец, пророкотал густым басом:
— Как осмелился ты, несчастный, посягнуть на особу личного нунция их святейшества Генерала-хранителя Скимена?!
— Это дело вне вашей компетенции, по какому праву врываетесь... — взвизгнул было Тереков.
— Молчать! — рявкнул кардинал. — Незаконно лишив свободы господина Ассура, ты тем самым нанес оскорбление вышестоящему Иерарху. А нарушение церковной иерархии как раз в моей, как зампредседателя Губернского Совета ВСМЦ, компетенции.
Бендерас шагнул к дознавателю и, покровительственно обняв за плечи, увлек к дверям. Один из стохеров попытался кинуться за ними, но когда перед его носом угрожающе просвистело железное «яблоко» чернорясного молодца, отпрянул назад.
— Вы ответите за самоуправство! — крикнул им вслед майор-хранитель.
— Еретик! — не остался в долгу кардинал. — Скоро сам за все ответишь.
Уже в салоне черного кардинальского аэролимузина, Бендерас, оборотившись к нунцию, с утробным смехом осведомился:
— А?! Как мы твоего майоришку укоротили? Лихо?
— Лихо, — согласился Ассур, — и благодарю вас, ваше преосвященство, за своевременную помощь.
— Не стоит, — отмахнулся тот. — Я ведь некоторым образом повинен в случившемся: сам же на тебя этого барбоса натравил. А история сия нам лишь на руку сыграет, поверь. Лишний козырь нам. Так что расчетец-то мой оправдался! Помнишь, я давеча тебе говорил, что, начав нервничать, диакон непременно допустит ошибку?