— Вы не поднялись на сцену, — говорила Анна, глядя поверх головы Антона, и он не оборачивался, чтобы посмотреть, что висит на стене над его головой — постер или картина, или там ничего нет, голая крашеная стена, — вы протянули букет, я взяла, и вы сразу ушли... почему? Вы прошли к боковой двери...
Анна успокоенно откинулась на спинку стула, прикрыла на секунду глаза, вздохнула и сказала обыденным тоном:
— Простите, я не хотела... Со мной бывает. Не думаю, чтобы мы с вами виделись. Вы, Криста сказала, недавно приехали из Тель-Авива?
Она налила себе апельсинового сока и начала пить мелкими глотками, поглядывая на Антона поверх бокала. Антон бросил на Манна просительный взгляд. Детектив едва заметно пожал плечами, сказал глазами: «Вот эта девушка. Я вам ее нашел. У вас есть к ней вопросы? Задавайте».
У Антона были вопросы — не к Анне, а к Эсти. Анну он не знал, он ее никогда не видел и не был на ее концерте.
— Значит, — произнес Манн, закрепляя в собственном сознании свидетельское показание, — вы, Антон, были на концерте Анны и мне ни словом не обмолвились.
Показалось Антону или в голосе детектива действительно прозвучала легкая насмешка, — будто он-то уже понял что-то в их отношениях — Антона с Анной, — но поскольку сами они еще в этом не разобрались, то ему предпочтительнее молчать?
— Я никогда не... — начал Антон и замолчал. Он тоже понял. А может, понял только он, а Манн только делал вид, что ему все ясно?
Манн поднял взгляд на электронные часы, висевшие на стене над стойкой.
— Пожалуй, — сказал детектив деловым тоном, не допускавшим возражений, — мы с Кристой оставим вас минут на... скажем, двадцать или около того. Неподалеку у меня встреча с... В общем, по делу. Идем, Криста, ты поведешь машину, я что-то устал сегодня.
Они шли к выходу, Антон смотрел им вслед и знал, что они не вернутся. Во всяком случае, через двадцать минут. Мелькнула мысль, что ему самому придется заплатить за ужин, а денег у него не так много. Мысль была глупой, тем более что Касым, перехватив смущенный и немного испуганный взгляд Антона, широко улыбнулся и дважды кивнул: не беспокойтесь, за все уплачено.
Они остались вдвоем. Антон и Анна. Антон и Эсти. Пространство между ними съежилось, и им не нужно было протягивать друг к другу руки, чтобы коснуться пальцами, не нужно было придвигать стулья, им вообще ничего не нужно было делать, потому что все, чего они хотели, происходило сейчас само собой.
— Простите, — улыбнулась Анна краешками губ. Так, подумал Антон, улыбался Бретт в роли Шерлока Холмса в английском сериале: быстрое движение губ, на лице никаких эмоций, но все равно понятно, и ощущение такое, что человек широко улыбнулся, приглашая к себе на чашку размышлений или в бурю общих эмоций, только не для всех, всем знать не нужно, но мы-то понимаем...
— Простите... — Анна повторила это слово или в ушах Антона возникло эхо? — Вы, наверно, подумали, что со мной что-то...
— Все в порядке, — быстро произнес Антон. Ему не нужны были объяснения, они разрушили бы возникшее очарование — невозможное для других понимание смысла. — Я не был на вашем концерте, но вы вспомнили, что я смотрел на вас, только это был не концерт...
— Нет...
— Попробуйте оглядеться... мысленно... Когда вспоминаешь что-то, и в памяти возникают только лица, больше ничего, лица в пространстве, но вы знаете, когда это происходило, и постепенно проявляется обстановка, стены... Не хочу подсказывать, я не знаю, но...
Почему Антон был уверен, что говорить нужно именно это?
Анна качала головой — нет, нет, нет...
— Это было в церкви? — решился Антон задать вопрос, ответ на который мог или разрушить стену между ними, или воздвигнуть новую, преодолеть которую не удастся. Если она скажет «да»...
— Нет.
Анна поставила бокал на стол — она не отпила даже половины — и закрыла глаза. Может, так ей лучше вспоминалось, а может, надоело вымученное знакомство, непонятный диалог, ненужные мысли...
— Я не хожу в церковь, — произнесла она отрешенно, и Антон подумал, что сейчас девушка разглядывает картинку в памяти.