— И еще большее множество — неверно. Ясновидец способен вспомнить себя в другой ветви, а время там может течь быстрее, чем в нашей, или медленнее. Вспомнить можно как события прошлого, так и будущего — будущего, которое там стало прошлым. Ясновидец это описывает и по большей части попадает пальцем в небо, поскольку в иной ветви события могут развиваться чуть-чуть не так, как здесь, или даже совсем не так. Вспомнив то, что происходило там, вы на самом деле ничем не помогаете пониманию событий здесь.
— Вот именно! Почему же вы так настойчиво говорили о возможном убийстве, которое, по вашим словам, здесь и сейчас произойти не могло?
— Могло, — вяло отозвался Антон. Он не понимал, чего хочет от него детектив, он не мог связать события последних дней в одно целое, он был уверен, что и Манну это не удастся. Но героин он действительно нашел... При чем здесь героин? В его дежа вю ни разу не всплывало воспоминание о героине, тем более в связи с художником. И с Анной.
— Могло?
— Почему нет? Это всего лишь вероятности, а им все равно, что мы о них думаем. Есть ветви, практически не отличающиеся от нашей. Одни и те же события, одни и те же причины и следствия. Развилка могла произойти в результате почти совпадающих событий, а скорость течения времени в разных мирах — не разработанная физически теория, я пробовал подступиться, но я не Эйнштейн, не Бор, не Эверетт... я даже комплексно-логический анализ провести не смог. И если два мира практически одинаковы, но один оказался во времени впереди другого, то, увидев событие, произошедшее там, вы с большой вероятностью можете сказать, что нечто подобное произойдет здесь.
— И вероятность наблюдать именно такую, близкую ветвь, наверно, гораздо больше, чем вероятность увидеть ветвь далекую?
— Нет, в том и проблема. Эти вероятности — так у меня получилось — никак друг с другом не связаны, это независимые события. Но, увидев, как убийца преследует Эс... Анну, я испугался.
— Почему вы называете Анну именем Эсти?
— Не знаю, — удрученно сказал Антон. — Мне так вспоминалось.
— Анна, — повернулся Манн к девушке, слушавшей Антона вроде бы рассеянно; казалось, происходившее нисколько ее не интересовало, думала она о другом, может, вспоминала что-то.
— Анна, — повторил Манн, возвращая девушку в реальный мир, — когда вы вспомнили свое имя? Настоящее имя?
— В той церкви. — Анна подняла взгляд на Антона и слабо ему улыбнулась. — Ночью.
— В церкви святого Юлиана? — уточнил Манн.
— Нет, в церкви святого Патрика.
— Ага, — кивнул Манн и многозначительно посмотрел на Антона. — Ощущение дежа вю, да?
Анна кивнула.
— Я вспомнила, что была там... с Марти... Ван Барстеном... он почему-то звал меня Эсти, мне было плохо, я не хотела жить, а он привел меня туда, чтобы я помолилась Мадонне и пообещала ничего с собой не делать, я была в таком состоянии...
— Ивы обещали...
— Да.
— А потом?
— Ничего.
— Я привел вас в дом на набережной. Мы поднялись в лифте на шестой этаж, и вы...
Анна покачала головой.
— Эсти, о которой вы вспоминали... то есть вы из другой ветви... — Манн говорил монотонно, будто таким образом заставлял Анну не волноваться, не принимать близко к сердцу то, что она сейчас услышит. — Она покончила с собой, выбросившись из квартиры с шестого этажа.
Анна смотрела на Манна сосредоточенно, но без ожидаемого испуга, для нее это были всего лишь слова, не отягощенные личными воспоминаниями. Эсти покончила с собой, и что...
— Тиль, — вмешался Антон, — вы путаете разные вещи. Я сказал, что вспомнить можно только себя в другой ветви, в этом смысл явления дежа вю. А вы...
— Но, черт возьми! — воскликнул Манн. — Сделайте же еще один шаг, Антон! У вас начинается дежа вю, верно? Вы вспоминаете, что в этом месте, когда вы здесь были, произошло нечто, чего на самом деле здесь не происходило. Так? То есть в момент дежа вю вы вспоминаете себя в другой ветви, я правильно излагаю?
— Да.
— А тот, другой, чьи воспоминания на какое-то время становятся вашими? Что вспоминает он?
— При чем здесь он, когда...
— Вы связаны в этот момент, ваши два мира соприкасаются, вы вспоминаете его, а он? У него в это мгновение тоже происходит дежа вю, он тоже понимает, что бывал в этом месте, он тоже попадает в чье-то... то есть в одно из собственных сознаний... в какое? В третьей ветви? И так до бесконечности? У вас было ощущение бесконечной череды воспоминаний об одном и том же?
— Нет, конечно, — сказал Антон и прикусил язык. Черт. Он должен был подумать об этом сам. Он физик, а Манн всего лишь детектив. Он физик и должен был обдумать все следствия собственных умозаключений. Он не смог. А Манн по простой житейской логике...