Через некоторое время раздался ответный лай.
— Все, теперь ждем, — выдохнул Озирхотеп, зябко передернув плечами.
— Как скажешь, — согласился нунций, поводя вокруг фонариком. И на всякий случай уточнил: — А ты ничего не напутал? Вдруг это какая-нибудь местная псина откликнулась? Уж больно лай натуральный.
— Псина и есть, — ответил тот и снова поежился, — а чего ты ждал? Крика, что ли, петушиного или посвиста соловьиного? Ладно, ты это... жди да помалкивай.
Прошло не менее получаса, прежде чем за их спинами раздались мягкие шаги. От окружающей тьмы отделился сгусток мрака, и в образованное фонарным лучом световое пятно шагнул здоровенный пес, черный и лохматый. Верхом на нем, вцепившись ручонками в длинную шерсть загривка, сидело некое маленькое голое существо. В первую секунду Ассуру показалось, что это ребенок лет шести. Но заблуждение длилось недолго. Направив на собачьего наездника фонарь, он обнаружил, что голова у того крысиная, а между ног свисает длинный розовый хвост. Пасюкмен! Нунций едва не сплюнул — он всегда считал это семейство химер самым отвратительным.
— Зацем ти-и присцёл в неуроцьный цяс, кромесцник? — обращаясь к Озирхотепу, спросил пасюкмен противным писклявым голоском. — И кто ето сц тобой?
— Нужда заставила, вот и пришел, — ответил тот, — а со мною... мой друг. Он хочет видеть Владыку, говорит, что по важному и срочному делу.
— А имя у ти-ивоего ди-руга есць?
— Мясник, — ответил за него Ассур, — под таким именем я у вас, кажется, известен.
Пасюкмен зашипел, сверкая на дознавателя блестящими глазками, а его ездовой пес оскалил клыки и утробно взрыкнул.
— Между прочим, — как ни в чем не бывало продолжил нунций, — ваш Песий царь меня еще два года назад приглашал. Только мне в тот раз недосуг было.
— Ми всце ти-ибя заздалис-ць, — угрожающе пропищал мутант. — Цито зь, хоросцо, Мясциник, сцледуй за ми-ной.
Пасюкмен хлестнул пса хвостом, и тот потрусил прочь из подворотни. Ассур поспешил за ними, отметив про себя, что ног у собаки шесть.
— Ладно, Фобетор, — крикнул ему в догон предводитель кромеш-ников, — дальше нам не по пути, бывай! Может, еще когда встретимся.
— Бывай, Икел, — махнул рукой нунций. — И спасибо тебе.
— В расчете, значит, — отозвался тот.
Ассур продолжил экскурс по вонючим закоулкам Крысятника. Где-то через четверть часа череда бараков закончилась, и они очутились на обширном пустыре, густо поросшем черной полынью, крапивой и чертополохом. Пасюкмен вновь хлестнул шестиногого скакуна, и тот резво потрусил в бурьян. Ассуру ничего не оставалось, как последовать за ними. Растения превышали человеческий рост, и, опасаясь потерять своих проводников из виду, нунций прибавил шаг. Но вот наконец заросли расступились, и они вышли на овальную прогалину, окруженную со всех сторон двухметровой стеной все того же бурьяна.
— Сцди сцдесь, — пискнул ему через плечо пасюкмен и растворился в сумерках.
Ассур, чертыхаясь, обобрал с одежды репьи и принялся в нетерпении мерить лужайку шагами. Двадцать шагов туда, двадцать обратно, туда и обратно... Время шло к утру, но затянутое облачной пеленой небо и нечистый туман испарений сгущали мглу, изрядно снижая видимость. «Что это я психую, точно барышня перед первым свиданием? — одернул себя нунций. — Надо собраться». Обнаружив в центре прогалины небольшую кучу сухой травы и какого-то мусора, он, недолго думая, запалил костер и уселся рядом. Глядя на пламя и слушая потрескивание сгорающих веток, он пытался привести мысли в порядок. За последние сутки произошло так много событий, что некогда было поразмыслить, сделать выводы...
Между тем природа вокруг замерла, словно в предчувствии чего-то значительного: прошелестевший было в травяных зарослях ветерок выдохся, едва начавшись, даже кузнечики прекратили свой стрекот; едкая, зевотная тишь опустилась на пустырь.
Неожиданно Ассур почувствовал, что уже не один. Огляделся вокруг и только сейчас заметил, что по всей окружности прогалины в полной неподвижности и зловещем молчании высятся чьи-то темные, плохо различимые фигуры, числом не менее двенадцати. Вот черт, а он даже не услышал, как те подошли! Нет, он определенно теряет форму. Приглядевшись внимательнее к таинственным при-тельцам, нунций по характерным очертаниям догадался, что это себеки — едва ли не опаснейшие среди химер. Будучи помесью человека с крокодилом, себеки не отличались особенным умом, зато были чудовищно сильны, малоуязвимы и абсолютно бесстрашны. Что ж, когда бы они хотели напасть, давно бы уже это сделали. И Ассур продолжил сидеть и смотреть на огонь. Но не прошло и минуты, как тишину нарушил многоголосый собачий вой. Он доносился со всех сторон сразу, казалось, сюда сбежалось все песье население Крысятника.