— А между прочим, где находятся эти Столпы Схизмы? — продолжал выспрашивать Ассур, пользуясь ситуацией.
Два злых зеленых огонька сверкнули из-под капюшона царя.
— Не много ли вопросов, Ассур? Любопытство кошку сгубило. Лучше ответь: определился ты наконец? Идешь под мою руку?
— Спасибо за лестное предложение, — заявил нунций, вставая и отряхиваясь, — ноя лучше останусь сам по себе. Уж больно когтистая у тебя рука, царь. Не взыщи.
— А вот и взыщу, — прорычал владыка, тоже поднимаясь. — Неужто ты всерьез рассчитывал, что я так просто отпущу тебя? Сделать такой подарок моим недругам? Ну нет!
Он махнул левым рукавом, и стоящие в оцеплении себеки разом шагнули вперед.
— Конечно, не рассчитывал, — со вздохом ответил Ассур, — а потому предпринял кое-какие превентивные меры. — И громко добавил: — Воздушная посадка!
— Что-что? — настороженно переспросил Песий царь, подавшись вперед. — А ну, берите его! Живо!
Всхрюкивая и неуклюже переваливаясь на мощных кривых ногах, себеки устремились к нунцию. Но сверху, взметнув целое облако пыли, мусора и сухой травы, уже опустился его верный аэроморф и завис в метре над землей. Легко подтянувшись на руках, Ассур вскочил в кабину и помахал рукой:
— Прощай, царь!
— До встречи, Ассур, до встречи! — хрипло пролаял тот с угрозой в голосе.
Вихревой поток сдул с головы царя капюшон, и взору дознавателя на миг явилась бугристая, покрытая глянцево-черной кожей песья морда с оскаленной безгубой пастью. Между желтых зубов пузырилась пена, лишенные век глаза бешено вращались в орбитах.
«Тоже мне, новое человечество», — проворчал Ассур, включая реактивную тягу.
Нунций открыл глаза и недоуменно покрутил головой. Кажется, он задремал. Бросил взгляд на монитор: ого, скоро уже Ларисса, столица Фессалии! Выходит, он продрых не менее часа. Ассур выбрал наугад мелодию. Выпала «Ночь на Лысой горе» Модеста Мусоргского. Однако! Подходящая музыкальная прелюдия перед встречей с Алимптой. Ладно, одернул он себя, ее еще найти нужно. Жаль, что он не сумел выведать у Песьего царя, где находятся Столпы Схизмы. Алимпта наверняка поблизости... Следовательно, эти Столпы должны быть где-то в Фессалии. Ведь именно сюда, согласно перлюстрированному им донесению и в соответствии со словами владыки Химерии, она направилась, покинув Славию. Значит, где-то здесь... Только попробуй отыщи. А отыскать нужно. Во-первых, он по-прежнему был уверен, что в разгадке тайны «явлений» Алимпта — фигура ключевая, а во-вторых... во-вторых, нужно же ее предупредить об организованной диаконом Алексием погоне! О том, что предстоящий грандшаббат в Столпах Схизмы засвечен, ее наверняка проинформирует Песий царь — это его забота. Но о братушках-стохерах ни Алимпта, ни царь ничего не знают...
Ассур вспомнил, что посланных за ней вдогон стохеров звали Гоблин и Стас. Так, во всяком случае, значилось в «приватрапорте» кардиналу Бендерасу от его тайного агента в братстве «Сторожевых Херувимов» — некоего «Экзорциста». Хотя Гоблин — скорее всего кличка. Наверняка кличка. Ведь, судя по рапорту, он из бывших уголовников. Экзорцист, среди особых примет, упоминал о наколке «ИРОК» на левом плече Гоблина...
На юго-востоке показались причудливые скальные образования. Бортовой компьютер услужливо пояснил, что это так называемые «Метеоры», ударение на втором слоге; интересны расположенными на них древними монастырями.
И тут в мозгу Ассура неоновой вывеской вспыхнули слова, сказанные когда-то поборником древнего православия архиепископом Критским Иринеем VIII: «Дам я тебе весточку к друзьям в Метеорах. Эти не подведут, в случае чего. Недаром же тамошние горные монастыри недруги наши прозвали «столпами схизмы».
Так вот где, оказывается, должен был состояться Высший Слет Падших — пресловутый грандшаббат!
Глава вторая
РОДИНА НЕКРОМАНТИИ
Закралась в сердце грусть, — и смутно
Я вспомянул о старине:
Тогда все было так уютно
И люди жили как во сне.
А ныне мир весь как распался:
Все кверху дном, все сбились с ног, —
Господь-бог на небе скончался,
И в аде сатана издох.
— Они проснулись! Вы меня понимаете? Верите мне?! Они вновь проснулись!!! — Шепот Тимура Айдаровича был исполнен восторженного ужаса. Именно так — восторга и ужаса одновременно. Совершенно неподдельных. Хотя, может быть, и подогретых самую малость огненной зиванией.