Разнообразные страданья...
— Влип я, папаша, в историю... Вообще говоря, мне не впервой: три ходки за плечами, это тебе не хрен собачий. Так что, по жизни, чтоб ты знал, я блатной. Бывший, правда, и не из козырных, а так... боец. Атлет, по-нашему. Да ты не мандражируй! Говорю же, то все — в прошлом, завязал я. Слава Богу, мир не без добрых людей. Нашлись такие, наставили на путь истинный. Большие люди, авторитетные... Что ж ты, говорят, братушка, без пользы мочиловом пробавляешься? Не надо — без пользы, надо, чтоб — с пользой! Когда бы не они, так бы и топал сейчас по дурной-то стежке-дорожке да греховодничал, а там, глядишь, и душу бы свою бессмертную загубил... Короче, они-то меня сюда, к папандопулам кучерявым, и заслали. Что? Кто такие, спрашиваешь? А вот об этом знать тебе вовсе не обязательно. Скажу только, что направили меня убрать — догоняешь, о чем я? — вражину одну нехорошую. За что, про что конкретно — хер знает, не моего ума дела. Да мне и не за знатье башляют, а за работу. А работу свою я хорошо понимаю и трудностей всяких не боюсь. При моей профессии страх — гиблое дело. Он мне раньше, страх-то этот, вовсе и знаком не был. До последнего дня я и знать не знал, не понимал даже, как это так — бояться. Случалось, с одной заточкой на самых что ни на есть матерых очкариков хаживал. Наколочку-то мою видал? Сечешь, как читается? «Иду резать окаянных кощунников». То-то! Так вот, я и говорю — не впервой. Только сейчас все не по понятиям вышло, полный душняк, короче...
Нет, так не пойдет! И я толком объяснить не смогу, и ты не въедешь. Придется в подробностях... Оно, конечно, стремно, по-косячному как-то выходит... да и я привык за метлой следить... только ты мне сразу глянулся: больно у тебя лицо того... этого... короче, очень ты на батюшку похож, которому я исповедуюсь (а ты как думал? мы не беспредельщики, у нас тоже в душе Бог имеется), ну прямо один в один! Располагаешь к себе... ну а если что... кто тебе поверит? Да и мне, кажись, все равно уже...
В общем, на дело я всегда с напарником хожу. Нас с ним на самый крайняк задействуют, только если у других — у фраеров-одиночек, значит, — не выгорело. Бригада «скорой помощи», как Стас-братушка, напарник мой, шутил, бывало. Вот и в этот раз поручили нам мочкануть сложного клиента. Конкретно — бабу, которая сюда недавно метнулась. Из Славии. Третьего дня сняла дом в Каламбаке (деревня здесь такая, а по мне так город городом, пусть и маленький: дома-то все сплошь каменные) и зажила. Знала, видно, что охота за ней идет, вот и решила за бугром переждать, в тепле да уюте. Видать, средства позволяли. Она у нас-то ведь колдовством на хлеб с икрой зарабатывала. Кого не бывает? Ведьм? Ну, это ты брось. К нам в Москву приезжай, сам увидишь — что ни баба, то ведьма. Ладно, не о том базар.
Приехали мы сюда со Стасом как отдыхающие, все чин-чинарем, по путевке от турфирмы на неделю. А ты как думал? Здесь же не Москва, где сделал дело, стволы скинул, прыг в тачку — и ищи ветра в поле! Тут, вон, на виду все. Поэтому план был такой: после всего мы еще пару-тройку дней, пока срок не выйдет, в отеле живем, а потом, как все прочие, чартерным рейсом — домой. Прикольно, правда? Зачем сразу когти рвать, если основные проверки пойдут именно в аэропортах, когда местные мусора труп обнаружат. Жмурик откуда? Из Славии. Значит, первые подозреваемые кто? Славийцы. А тут, смотрят, приехали двое и в день убийства вдруг назад заторопились. Подозрительно? То-то. А мы — нет, мы как отдыхали, так и продолжаем. Попробуй вычисли нас! Если не наследить, так нипочем. Это Стасик придумал, он у нас вообще мозговый центр. А юморной какой был... эх! Совместим, говорит, приятное с полезным.
Поначалу так все и выходило. А чего? Море, телки; в номере, вон, бар — бухалово всегда холодное. Чем не условия? Для работы, для жизни. Два раза съездили на экскурсию в эту Каламбаку (первый раз вдвоем, а во второй Стас один ездил, меня с собой не брал), все путем обсмотрели. Выяснили, что ведьма наша не одна в доме живет, а с двумя мужиками, вроде как телохранителями, — сторожится, значит, ага. Впрочем, это мы и так знали, кое-какой информацией о клиенте нас, понятно, снабдили заранее. Ну, о том, что кроме как во двор никуда не выходит, все необходимое — жрачку там и прочее — ей шестерки приносят; что сама на втором этаже живет, а те двое — на первом; все дела, короче.
Стас еще на досуге как следует в деталях обмозговал все, спланировал; аэромоб напрокат мы в первый день взяли — чтобы успеть приноровиться, движение-то здесь левостороннее. Накануне вечером ушли на пляж, а в номер обратно не вернулись (здесь никто на это внимания не обращает, а ключи мы не сдавали). Во-от. Как совсем стемнело, мы в машину — и в путь. Дороги тут хорошие, так что доехали в момент. В саму деревню въезжать не стали, машину на обочине, за стожком каким-то, оставили — и пешочком. Подходим к дому, смотрим: из-за ставен на первом этаже — свет, а в окнах второго темно. Привернули глушители, я собрался было дверь высадить, только Стас меня остановил, толкнул ее пальчиков, а она — не заперта! Влетаем, а те двое, прикинь, сидят за столом, в нарды играют. Лохи позорные! Короче, они и охнуть не успели: мы — пук-пук! — лежат. Лады. Прислушались — тихо. Значит, хозяйка дрыхает, не разбудили мы ее. Обсмотрели на всякий пожарный весь первый этаж.