Цзян Сюэнин подумала, что проучила служанку вовсе не из-за сестры, а за то, что она вела себя дерзко за спиной у хозяйки и присваивала ее вещи, однако девушка с холодным видом наблюдала, как Цзян Сюэхуэй утешает мать выдумками.
Та и вправду нашла в словах старшей дочери здравый смысл, но взять назад сказанное было не так-то просто. Госпожа Мэн снова подняла глаза на бесстрастную Цзян Сюэнин. Чертами лица девушка была похожа на мать, только в изгибе ее бровей и уголках глаз таилось нечто напоминавшее мерзавку Вань. Желание продолжать разговор тут же пропало, и женщина махнула рукой:
– Ладно. Все равно твоими делами распоряжается отец. Ступай. Вечером можешь не приходить с поклоном.
– Да, матушка. Разрешите удалиться.
Госпожа Мэн не желала больше видеть непокорную дочь, а та и не собиралась задерживаться. Она отвесила чинный поклон и вышла.
Близился вечер, и закат выдался ослепительно-ярким. У стены позади западного флигеля рос древовидный гибискус. В лучах заходящего солнца его розовые цветы разных оттенков – от нежного до насыщенного – казались особенно пышными и живыми. Когда Цзян Сюэнин проходила мимо, с ветки сорвался и упал ей на голову один из совсем свежих, распустившихся только что. Девушка непроизвольно поймала его, подняла взгляд и увидела Янь Линя. Юноша в темных одеждах с кожаным поясом непринужденно сидел на стене, согнув ногу в колене и держа меч.
– Сегодня лекции закончились раньше, но государь задержал меня разговором. Я только сейчас покинул дворец, – сказал он с улыбкой. – Послезавтра в честь Праздника двойной девятки в столице устраивают фестиваль фонарей. Я хочу отвести тебя полюбоваться.
Глядя на цветы и лицо юноши, озаренные закатным солнцем, Цзян Сюэнин на мгновение ослепла от яркого света, растерялась и не сразу уловила смысл сказанного. Фестиваль фонарей на Праздник двойной девятки… в прошлой жизни именно в этот день старшая принцесса Лэян по имени Шэнь Чжии вышла из дворца вместе с Шэнь Цзе, впервые увидела Цзян Сюэнин, переодетую юношей, и влюбилась…
Глава 9. Приглашение из дома Цинъюань-бо
Хотя Цзян Сюэнин вернулась к жизни, ее преимущества сводились к двум вещам: более зрелому уму и знанию будущего. При этом положение девушки оказалось даже более затруднительным. Она всерьез задумалась. Если бы удалось сблизиться со старшей принцессой Лэян, та могла бы стать для нее опорой, помимо Янь Линя. Вот только Цзян Сюэнин не мужчина.
Если, переодевшись юношей, снова влюбить в себя принцессу и потом та узнает правду, скорее всего, исход будет таким же, как и прежде. А ведь в прошлой жизни стоило огромных усилий вырвать у Цзян Сюэхуэй право учиться при дворе… чтобы в первый же день там увидеть девушку с фестиваля фонарей и узнать, что то была младшая сестра императора, принцесса Лэян по имени Шэнь Чжии. Да еще и оказалось, что сам отбор барышень для обучения во дворце затевался именно ради нее.
Так вторая барышня Цзян и попала в беду. Когда выяснилось, что она девушка, принцесса сразу помрачнела. Похоже, ей было невыносимо осознавать, что она отдала свое сердце не тому человеку. Удар по самолюбию оказался слишком силен, и с тех пор Шэнь Чжии начала изводить соученицу. Янь Линь, с детства друживший с принцессой, не раз ссорился с ней из-за этого, и она возненавидела Цзян Сюэнин еще больше, решив, что та нарочно настраивает юношу против нее. Давление со стороны Шэнь Чжии лишь усилилось, и, хотя она не владела изощренными способами травли, прежней Цзян Сюэнин ее придирки были невыносимы. До сих пор, вспоминая те дни, вторая барышня ощущала мрачную, гнетущую тяжесть.
Девушка стояла, держа розовый цветок гибискуса, а в памяти одна за другой проносились сцены, связанные с принцессой. Цзян Сюэнин подняла голову, посмотрела на Янь Линя и осознала, что юношеская прямота и порывистость звучали в каждом его слове. Он был властным и совсем не умел скрывать чувства. «Я хочу отвести тебя», – выпалил он, едва появившись, а не: «Хочешь пойти со мной?»
Цзян Сюэнин улыбнулась, и ей пришло в голову слегка поддразнить Янь Линя.
– Праздник двойной девятки будет девятого числа, сегодня только седьмое, а ты уже пришел за мной? – спросила она.
Во взгляде Янь Линя, вальяжно сидевшего на стене, промелькнуло смятение, и его пальцы сами собой сжались на рукояти меча. Однако спустя мгновение он решил, что стыдиться нечего, приободрился и вызывающе заговорил: