Слуга знал, что в усадьбе неспокойно из-за болезни наложницы, но не хотел предавать дело огласке. Изобразив заискивающую улыбку, он принялся извиняться:
– Прошу прощения за неудобство. Это новенькая служанка – еще порядков не знает. Мамки научат ее уму-разуму. Надеюсь, вы не расстроились?
Цзян Сюэнин взяла из рук Тан-эр мешочек с благовониями. Вышитый белыми нитями великолепный пион прежде выглядел сдержанно и благородно, теперь же на его лепестках виднелись следы слез и грязные пятна. Девушка моргнула и опустила глаза, и длинные густые ресницы отбросили тень на ее лицо. У себя в голове она ясно услышала холодный голос: «Не вмешивайся. Каждый день в Поднебесье умирает множество людей – ну и что, если умрет еще одна? Держись в стороне. Через пару часов ты увидишь настоящую Ю Фанъинь».
Глава 11. Не следует гладить дракона против чешуи
– Что?! Сбежала?!
Ю Юэ принимала гостей в цветочном павильоне, как вдруг одна из служанок отвела ее в галерею, чтобы поговорить. Когда младшая барышня услышала, что Ю Фанъинь сбежала из дровяного сарая, ее красивое личико потемнело от гнева.
– Я же велела дворовым ее караулить. Чем они там занимались?
Служанка испуганно съежилась, не смея ни слова сказать.
– Наверное, побежала со своей убогой мамашей попрощаться, – презрительно фыркнула Ю Юэ. – Сегодня в доме гости, нельзя поднимать шум. Передай всем: пусть пока не трогают ее, нечего привлекать внимание и давать повод для сплетен. Подождите немного. Когда мы с сестрой поведем гостей в сад любоваться цветами, ступайте в ту лачугу и хватайте мерзавку. Проучите ее как следует.
Служанка тихо ответила «да» и ушла, чтобы передать распоряжение. Почти все гости, приглашенные на прием, уже собрались в цветочном павильоне и вели беседу. Многие барышни из знатных семей изначально не думали приходить, но, услышав, что в усадьбу Цинъюань-бо пожалуют Янь Линь и Шэнь Цзе, не смогли усидеть дома. Кто в столице не знал, что молодой господин хоу – первый красавец? Юноша и в боевых искусствах, и в науке преуспел. Его право наследовать титул давно потвердили. Через два месяца он справит совершеннолетие, после чего по обычаю пора и о браке задуматься. Столичные жители испытывали к Янь Линю живой интерес, не говоря уже о восхищении, которое вызывал у всех влиятельный род Юнъи-хоу. А если учесть, что прием пожелал посетить неженатый принц Линьцзы, то пропустить такое событие было никак нельзя.
Войдя в павильон, Цзян Сюэнин оглядела публику – нарядных барышень. Перед глазами мелькали алые ленты, изумрудные рукава одеяний, напудренные лица и накрашенные губы. Все девушки, независимо от знатности рода, учтиво улыбались, стараясь произвести приятное впечатление. Только Ю Шуан и Ю Юэ радовались непритворно. Хотя чему удивляться? Будь Цзянь Сюэнин на их месте, тоже бы ликовала: дом Цинъюань-бо давно утратил былую славу, и все же сегодня многие предпочли их прием, хотя в тот же день гостей созывал влиятельный Чэн-гун.
Сопровождающий подошел к павильону, улыбнулся и громко возвестил:
– Прибыла вторая барышня, младшая дочь господина Цзяна, помощника главы Палаты финансов.
Знатные девушки, увлеченные беседой, сначала не обратили внимания на его слова, лишь непроизвольно подняли головы и посмотрели на новую гостью. Кто мог подумать, что достаточно мимолетного взгляда на нее, чтобы их ослепило? Неизвестно, которая из барышень замолчала первой, но спустя мгновение в павильоне повисла полная тишина.
Вернувшись в столицу, Цзян Сюэнин редко появлялась на подобных приемах. Здешние девушки принадлежали высшему обществу и получили надлежащее воспитание – такое же, как Цзян Сюэхуэй. Первые два года после своего возвращения Цзян Сюэнин изучала основы этикета, чтобы госпожа Мэн могла выводить ее в свет, однако, познакомившись с Янь Линем, она потеряла терпение и отказалась постигать все эти утонченные условности. Любимые занятия благородных девиц – искусство составления ароматов и игра на цине – тоже не привлекали вторую барышню, а желания участвовать в светских собраниях, чуждых натуре Цзян Сюэнин, у нее не было и подавно, тем более что их исправно посещала старшая сестра. На фоне безупречной Цзян Сюэхуэй, даже если та не старалась затмить младшую, она неизменно проигрывала в глазах окружающих – к чему же нарочно ставить себя в неловкое положение? Так и вышло, что многие из присутствующих только слышали о младшей дочери господина Цзяна, но видеть ее почти никому не доводилось.