Чон Хёсок думал, что очнется уже в аду. Однако, придя в себя, разглядел лишь белый потолок. Он закрыл ненадолго глаза, а когда открыл снова, увидел врача и медсестру; еще раз закрыл и открыл – появилось лицо дочери. Она плакала. Болела голова, и кто-то положил ему на лоб ладонь. Тепло. Лица он не видел, но прикосновение было знакомым. Чон Хёсоку хотелось извиниться перед женой и дочерью, но губы не двигались.
Когда он наконец смог говорить, к нему пришли двое мужчин. Они рассказали ему о событиях, произошедших, пока он лежал без сознания.
– Это как рак, который обнаружили слишком поздно. Он уже дал метастазы, и сделать ничего нельзя… – Так Ю Чинсин объяснил состояние Юн Чихо.
Миру открылись все его злодеяния: злоупотребление служебными полномочиями, нарушение трудового законодательства, хищения, слежка за сотрудниками и прочее. Естественно, начались разговоры и о том, что на самом деле произошло двадцать пять лет назад, и о возможной причастности Юн Чихо к смерти Ку Вонджуна.
– Юн Сибён был для меня кошмарным сном. А Юн Чихо стал злодеем пострашнее брата. Но я хуже их всех, – признался в слезах Чон Хёсок. – Я предал Ку Вонджуна за деньги. На них я учился, покупал маме лекарства, кормил сестренку. – Он взглянул в окно. – Когда стояла хорошая погода, я вспоминал о нем, несправедливо запертом за решеткой. Когда ел что-то вкусное, думал о том, чем его кормят в тюрьме.
Чон Хёсок ходил на консультации к психотерапевту, жил на транквилизаторах и снотворных.
– Жена спрашивала, не мерещатся ли мне призраки. А мне мерещилось другое. Каждый день в зеркале я видел преступника, который предал человека, взявшего на себя мою вину. Видел лицемера, который не стыдился рассказывать детям о красоте поэзии. В конце концов я осознал, что должен выговориться.
– Поэтому вы написали тот рассказ? – уточнил пастор.
Чон Хёсок слабо кивнул.
– Я начал писать свою историю под видом вымышленной. Но даже это сделать было тяжело. Не составляло труда обрисовать то, как Юн Сибён надо мной издевался. Но рассказать правду о своем поступке я не смог. Мне хотелось оставаться жертвой до самого конца.
– Вы знали, что Ку Вонджун к вам придет? – спросил Ю Чинсин.
– Я предполагал, что когда-нибудь это случится. Но прошло много лет, и я как-то об этом забыл. А тут вдруг позвонил Юн Чихо и сказал, что Ку Вонджун приходил его шантажировать и, возможно, придет ко мне тоже. Но не мог же я удариться в бега или избежать его прихода.
Засев дома, Чон Хёсок какое-то время терзался мрачными мыслями и, решив развеяться, вышел покурить. Когда он вернулся, квартира выглядела так же, как и обычно: ни дьявола с рогами, ни вечного пламени. В доме сидели только его дочь и седой мужчина в костюме. Но Чон Хёсоку показалось, будто он открыл дверь в ад.
– Мгновение я не понимал, почему он оказался рядом с Хёджу. Мой мозг словно отключился.
Чон Хёсок поспешил сделать вид, что это пришел друг его отца, и Ку Вонджун ему подыграл. Спрашивал, как он все это время поживал, и хвалил и подбадривал Хёсока так же, как Ян Чэика и Юн Чихо: «Ты вырос отличным человеком, неустанно трудишься, молодец».
Но Чон Хёсок воспринял его слова по-другому: «Если стал учителем, значит, живет неплохо; квартиры нынче дорогие – видимо, деньги водятся».
«Дочка у тебя выросла красавица».
Для Чон Хёсока эта полная искренности фраза прозвучала самой страшной в мире угрозой.
– Я убил. Я… – произнес Чон Хёсок и рухнул на кровать.
Он предложил угостить Ку Вонджуна обедом и, усадив старика в машину, дал ему напиток, в который было подмешано снотворное. Когда Ку Вонджун проснулся, на шее у него уже была веревка.
– Вскрытие показало у него в крови небольшое количество снотворного. Но умер Ку Вонджун в сознании, верно? – спросил Сон Йохан.
– Да, я слышал, что можно установить, был ли человек в момент смерти в бессознательном состоянии. И чтобы это выглядело как самоубийство, нужно создать точно такую же ситуацию, поэтому я ждал, пока он проснется.
Чон Хёсок заткнул Ку Вонджуну рот кляпом и заставил нести складной стул. Держа конец веревки, которая в любой момент могла затянуться, Чон Хёсок повел его глубоко в горы.
Когда они добрались до места повешения, он отрегулировал длину веревки и велел Ку Вонджуну встать на стул. Теперь оставалось только выбить его у старика из-под ног. Но сначала нужно было вынуть кляп: люди не совершают самоубийство, заткнув себе рот. Это был последний шанс.