«Скажи негодяю, который управлял тобой из-за спины, что вас больше ничего не связывает. Скажи, чтобы он больше к тебе не лез. Это мое желание. Запомни, Хёсок. Твоя жизнь не кончена. Ты можешь начать заново. Давай когда-нибудь снова встретимся на Небесах».
Ку Вонджун сам выбил из-под себя стул. Веревка туго натянулась, ноги старика повисли в воздухе. Чон Хёсок подскочил и попытался приподнять тело. Оторопев на мгновение, Юн Чихо приблизился к Хёсоку, напрягавшему все силы, и за шиворот оттащил его прочь. Тот отчаянно тянул руки к Ку Вонджуну, но дотянуться было невозможно.
Рука, покрытая синяками от уколов, упала на больничное одеяло.
– Это из-за меня… Все из-за меня, – произнес, плача, Чон Хёсок.
Ю Чинсин спросил:
– Сколько вы еще будете игнорировать его слова?
Чон Хёсок взглянул на него мокрыми от слез глазами. Пастор продолжил:
– Разве смертью можно искупить грехи? Вы всего-навсего хотели сбежать от чувства вины.
– Пастор.
Сон Йохан попытался остановить Ю Чинсина, но тот достал из кармана флешку и бросил ее на одеяло.
– Что это? – спросил Чон Хёсок.
– Последняя воля Ку Вонджуна. Вам решать, как поступить.
И пастор вышел из палаты.
По телевизору в холле показывали новости о преступлениях Юн Чихо. С лестничной площадки второго этажа, откуда открывался вид на холл, поглядывал вниз Ян Чэик, словно там разворачивалось какое-то забавное зрелище.
– Доктор.
Ян Чэик обернулся и увидел подошедшего Ю Чинсина.
– Дело раскрыто? – спросил он, улыбаясь.
– Полиция, похоже, свою работу выполнила.
– Вы молодцы. Мне пора идти.
– Но моя работа еще не закончена.
Слова Ю Чинсина заставили хирурга остановиться.
– Ваши показания расходятся со словами Чон Хёсока. Вы сказали, что оказались на месте преступления уже после того, как Юн Сибён был ранен, а Чон Хёсок утверждает, что вы и Ку Вонджун пришли как раз перед этим.
– Ситуация была критическая, все произошло очень быстро. Может быть, я и допустил небольшую ошибку.
– Однако небольшая ошибка скрывает правду. – Впившись в собеседника пронизывающим взглядом, пастор продолжил: – Чон Хёсок очень постарался, чтобы в случае вскрытия не возникло подозрений в том, что это было убийство. Он сказал, вы научили его, что делать.
– Да, действительно… Ах вот зачем он спрашивал. Я-то думал, ему это нужно для рассказа. Невероятно, – наигранно ответил Ян Чэик.
– Юн Чихо приходил в палату к Чон Хёсоку со шприцом и раствором для инъекций. Мы думали, это яд, а оказалось, что обезболивающее. Неужели он так беспокоился за своего друга, что решил втайне от врача вот так облегчить его состояние?
– Понятия не имею. Откуда мне знать? – Хирург улыбнулся.
– От передозировки снотворным у Чон Хёсока развилась острая почечная недостаточность. Согласно медкарте, ему прописали новый препарат «Прорафа». А лекарство, которое ему собирался ввести Юн Чихо, – «Приуфа», нефротоксичный противовоспалительный анальгетик с похожим наименованием.
У пациентов с острой почечной недостаточностью «Приуфа» могла вызвать резкое ухудшение состояния.
– Если бы его не застали на месте преступления, то даже после вскрытия смерть списали бы на халатность медиков. Ведь нередки случаи, когда медсестры путают препараты с похожими названиями.
– Удивительно. Вы так хорошо осведомлены.
– Я учился на судмедэксперта.
– О, судмедэксперты нынче ходят со следователями? Занимательно. Если честно, я тоже весьма интересуюсь судебной медициной. – Ян Чэик улыбнулся так, будто встретил товарища по увлечению.
– Хотите сказать, вы не имели к этому отношения?
– Думаете, я был замешан? Для чего бы мне?
– Для развлечения.
Словно искусственная, улыбка хирурга слегка померкла. Ю Чинсин продолжал:
– Вы же говорили, что ожидали увидеть интересное зрелище, когда отводили Ку Вонджуна к Юн Сибёну. Мне кажется, для вас подобные зрелища представляют особый интерес.
Подобно кровавому пятну, расплывающемуся по белой рубашке, по застывшему было лицу Ян Чэика снова расползлась улыбка.
– Давайте предположим, что вы правы и я тоже преступник. Но как можно доказать мою вину?
– Никак. Если вы сами в этом не признаетесь.
– Получается, вам придется отпустить преступника, хотя он стоит прямо перед вами. Весьма прискорбно.
– Да, земного суда преступник может избежать. Но на Небесном суде все будет по-другому. Нет грехов, которые мы могли бы утаить от Господа.
На мгновение опешив, Ян Чэик расхохотался во все горло:
– Говорите прямо как пастор какой-то.