За время управления рестораном Пэ Тонхо встречал многих скандалистов, но ни разу не вступал ни с кем в конфликт. Он просто вызывал полицию. Однако теперь, когда полицейский отнесся к нему как к скандальному посетителю, он не знал, к кому обратиться.
– Как думаете, Чхансон действительно пропал? Возможно, муки совести и правда заставили его залечь на дно?
– Мы с ним однажды разговаривали.
– С Чхансоном?
Следователь кивнул.
Это произошло около полугода назад, когда они с коллегами пришли после работы поужинать в рыбный ресторан. Непьющий Сон Йохан выждал подходящий момент и тихонько вышел на улицу. За спиной послышалось: «Здравствуйте». Обернувшись, он увидел Пэ Чхансона.
– Он сказал, что его кое-что беспокоит, и спросил, не могу ли я его выслушать.
Это был их единственный разговор, но забыть его следователь не мог.
– Что случилось?
Сон Йохан и Пэ Чхансон разговаривали по дороге к автобусной остановке.
– В прошлом году я хорошо написал письменный экзамен, но на практической части травмировал ногу. Близкие утешали, мол, просто не повезло, в следующий раз точно сдашь. Честно сказать, я и сам уверен, что в этот раз все пройдет хорошо.
– Так в чем же проблема?
– Когда думаю о том, что в этом году все наконец получится, у меня возникают сомнения, верный ли я выбрал путь. – Пэ Чхансон замер на месте и, глядя на следователя, продолжил: – Если честно, я не собирался становиться полицейским. Мне хотелось пойти на госслужбу, чтобы обеспечить себе стабильную жизнь, но подойдет ли мне работа в полиции? Я боюсь, что, даже если сдам экзамен, полицейский из меня выйдет никудышный.
Сон Йохан закивал:
– Хм, понимаю, что ты имеешь в виду, но много ли найдется полицейских, которые пришли в профессию по великому призванию?
Пэ Чхансон ничего не ответил.
– Твое беспокойство не пустое. Думать об этом необходимо. Однако вместе с тем решения для него нет. Ведь не все мы рождаемся героями с призванием. Что такого, если это будет всего лишь профессия? Разве недостаточно добросовестно выполнять свою работу, пусть ты и будешь обыкновенным следователем?
Такой ответ нельзя было назвать особенно глубокомысленным, и все равно Сон Йохан задавался вопросом: «Есть ли у меня право так говорить?» Но его слова принесли Пэ Чхансону успокоение.
– Хорошо звучит. «Обыкновенный следователь»… И почему мне так нравится это выражение? – с облегчением улыбнулся он.
Сон Йохан смутился и, стараясь избежать его взгляда, заметил баннер у перекрестка.
– До сих пор висит, оказывается.
– Что?
Следователь указал пальцем на баннер с информацией о пропавших без вести детях.
– Поверишь, если скажу, что он там уже целых десять лет?
– Десять? Он не кажется таким старым.
Как и отметил Пэ Чхансон, баннер выглядел довольно чистым.
– Его постоянно обновляют родители этих детей. Не сдаются даже спустя десятилетие.
– Но поможет ли баннер их найти?
– Ты же видел объявления о пропавших детях на обратной стороне снеков? Бывает, что находят даже благодаря им.
– Серьезно? Я на своих чипсах такие объявления тоже видел… Но ни одного лица не припоминаю, – сказал Пэ Чхансон, почесывая голову.
– Если мы часто видим чье-то лицо, пусть даже и на секунду, оно остается где-то у нас в памяти. И если мы потом встречаем этого ребенка, то понимаем, что это он.
– Удивительно.
– Однажды мы нашли ребенка именно так, вскоре после того как я стал полицейским. Человек сомневался, но на всякий случай сообщил в полицию, и это действительно оказался тот самый ребенок. Наверное, мы бы так его и не нашли, если бы тот человек просто прошел мимо.
– Я теперь тоже буду внимательно смотреть по сторонам. Снеки-то я часто ем.
Сон Йохан до сих пор помнил лицо Пэ Чхансона, с улыбкой пожимающего ему руку.
– В день экзамена Чхансон вышел утром из дома и не вернулся. Камеры видеонаблюдения зафиксировали, как он зашел в ближайший супермаркет и потом направился к станции метро, чтобы поехать в школу – на место проведения экзамена.
Но в метро он не спустился. Остановившись у станции, он посмотрел на ручные часы и прошел мимо. Экзамен проводился утром воскресенья, и Пэ Чхансон вышел из дома с достаточным запасом времени.
Ранним утром на улице было тихо. Впереди Пэ Чхансона шли девочка в платье, одетый в куртку мужчина средних лет, солдат – видимо, в увольнительной, – старушка в домашней одежде – судя по всему, местная жительница – и молодая женщина с мальчиком, должно быть сыном. В одиночку или по двое прохожие разбрелись каждый своей дорогой.