Гена присел на корточки и ответил:
– Привет, Вика. А мама дома? – он тоже дал ей пять в ответ.
– Мама дома. А я иду в гости к папе.
Семён стоял рядом с Викой, спиной к Эле и терпеливо наблюдал разворачивающуюся сцену.
Гена встал в полный рост напротив Семёна и уверенно смотрел на него сверху вниз. Он был значительно выше Семёна и явно пытался доминировать, давя взглядом. Затем он протянул Семёну свою руку и сказал:
– Геннадий.
Семён тут же протянул в ответ свою, послышался хлопок двух ладоней и их руки крепко сжались в рукопожатии. Семён внешне выглядел спокойно, лишь все мышцы его тела заметно напряглись.
– Семён.
Эля заметила, что у обоих побелели пальцы. И они никак не разжимали рук.
Тут она вмешалась.
– Семён… вы забыли фломастеры.
Он обернулся на её неожиданный голос, и она увидела его глаза. Она никогда ещё не видела в них столько ревности, боли и ненависти одновременно. Они налились кровью.
Он подошёл, взял из рук Эли фломастеры и смотрел на неё всего несколько секунд, но этого хватило – чтобы пробить её взглядом насквозь. Эля прочла его посыл, внутри стало неприятно, он не просто ревновал, он не одобрял её выбор, в его взгляде ясно читалось: «На это… ты меня променяла?..» И ей почему-то была небезразлична его реакция. Она разозлилась и посмотрела на него в ответ так же пронзительно. Семён легко считал её защиту, её взгляд и это её: «Не твоё дело».
Семён резко развернулся, взял Вику за руку, улыбнулся ей и сказал:
– Пойдём. Нас бабушка с дедушкой ждут и вкусный ужин. Бабушка испекла вишнёвый пирог специально для тебя.
Геннадий пристально наблюдал за разговором Эли и Семёна глазами, он прекрасно уяснил для себя – между ними всё не так просто, как он думал, и это ему не понравилось. Он тут же подошёл, улыбнулся и обнял Элю, словно очерчивая границы своей аурой, и сказал:
– Привет.
Эля не стала обнимать Гену в ответ, зная о привычке Семёна смотреть на неё с последней ступени. Она не хотела делать ему больнее. И лишь тихо ответила:
– Привет. Пошли в дом.
Эля была права, Семён знал, что не увидит ничего хорошего, но не удержался и поднял свой взгляд, замирая на последней ступени. И увидел, как Гена обнимает Элю, положив ей на талию свои руки, так, как даже он, будучи её мужем, не позволял себе хватать. Он уже отводил взгляд, Вика тянула папу вниз, но он успел, заметил – Эля не обняла Гену в ответ. В голове у него выстрелила мысль:
«Вот как теперь выглядит её жизнь… Она стоит, а он берёт».
Внутри его текла раскаленная лава, пытаясь вырваться наружу и его всего передёрнуло.
Он вышел из подъезда и только тут его рука, держащая пакет с Викиными вещами, задрожала от напряжения, слишком сильно он сжимал его в кулаке. А его щёки запылали.
При Вике он не мог себе позволить сорваться, хотя его кулаки чесались, дыхание сбилось, но он был сдержан и сосредоточен на дочери.
Гена с довольным видом и широкой улыбкой на лице сидел с Элей за столом в кухне и пил чай. Эля его радости не разделяла. Он спросил:
– Поедешь со мной в Москву на эти выходные? Вики нет, побудем с тобой вдвоём. Отдохнёшь после рабочей недели.
– Это мне надо будет опять пилить четыре часа за рулём, чтобы отдохнуть? Нет, не хочу.
Он с грустью посмотрел на Элю и задумчиво сказал:
– Давай я поведу. Я так хотел показать тебе свои любимые места в столице. Погулять по Патриаршим прудам, покормить лебедей. Я сто лет там не был. А ты знаешь, что лебеди создают себе пару на всю жизнь?
Эля смотрела на него все ещё с нотками раздражения, но потом поймала себя на мысли:
«Какое мне дело до твоих лебедей?.. Хотя... он же не виноват, что так получилось. Скорее я виновата, стояла, как курица Семёна разглядывала, вместо того, чтобы поторопить. Я сегодня сама не своя. А Гена явно хочет моего внимания, соскучился за неделю. И почему бы не поехать и не посмотреть красивый город, в моем городе всё исхожено до дыр. Отдохну и расслаблюсь рядом с ним. Не надо думать о работе, дороге, деньгах на бензин, что приготовить на ужин».
И она ответила:
– Ну, раз ты за рулём, тогда поехали. Обратно тоже ты ведёшь машину. Пойду, соберу свои вещи.
Гена взглянул на неё поверх очков и ответил:
– Не люблю, когда мною командуют. Но тебе позволительно. Только давай поедем завтра, сегодня уже поздно, я у тебя сегодня останусь.
Эля удивилась, тому, как естественно он это сказал, даже не спросив её разрешения. И подумала:
«Уже ведёт себя тут как хозяин... С какой стати?.. Я ничего не обещала ему».
Но спорить не стала. Она всё равно была не против. Ей сегодня как-то особенно сильно не хотелось оставаться одной.