Геннадий тяжело дышал, схватившись рукой за грудь. Ему было трудно говорить, всё его лицо перекосило от боли. Он опёрся на стену и сказал:
– Скорее придётся вызывать скорую, чем милицию.
– Мне плевать… Я даю тебе ровно минуту, чтобы ты убрался от сюда и затем звоню «02».
Эля отошла от него на несколько шагов, достала свой телефон из-за спины и засекла на нём время.
Гена опёрся второй рукой на стену и сказал:
– Тебе повезло, что у меня сейчас проблемы с визой, иначе этот твой звонок в милицию я отменил бы за секунду. Но сейчас мне нельзя светиться. Я ухожу, но наш разговор ещё не закончен.
С этими словами он бросил ключи от дома Эли ей под ноги и еле передвигаясь, направился на выход, стоя у самого порога, он развернулся и сказал:
– Очевидно, единственный мужчина, который способен тебя терпеть… тебя выдержать… это твой бывший муж.
После этого он вышел за порог и скрылся с глаз Эли. Она тут же подбежала и захлопнула дверь на засов, натянув на неё цепочку. К её собственному удивлению её руки не дрожали, и она была совершенно спокойна. Внутри себя она ощущала, будто бы сбросила с плеч тяжёлый груз. Про себя она подумала:
«Так намного лучше. Дожила до того, что одной стало легче… чем рядом с таким токсичным куском говна, как Гена. Скатертью дорога… и не мечтай о продолжении разговора… Меня и бывший муж не способен выдержать. Очевидно, такого мужчины просто не существует. Он боится меня как огня и прячется за своей Юлей, как за каменной стеной…»
И сказала себе вслух:
– Пожалуй, вернусь к люстре, теперь мне никто не помешает, я – свободна и могу делать всё, что хочу. Я никому ничего не должна, ничем не обязана, не зависима. Эх, Эля, опять себе врёшь! Зависима… ещё как зависима, но не от Гены. Теперь хотя бы одной ношей меньше.
2.22.[gif*s]️⚡️Последний бой с собой
Поздним вечером, когда дома уже все легли спать, Эля тоже рухнула в свою пустую постель и взяла в руки телефон. Она увидела привычную вереницу пропущенных от Гены, проверила, не звонил ли кто-то ещё, но очевидно, кроме Геннадия она никому не была нужна. Она ждала весточек от Семёна и одновременно боялась их. Но он не прислал ей даже СМС ни на Новый год, ни на день рождения. Он окончательно вычеркнул её из своей жизни.
С грустью и тоской она открыла календарь в своём телефоне. Там она отмечала все дни, когда она хоть каким-то образом пересекалась с любимым, когда он был рядом, целовал её, приносил обед на работу или оказывал любое внимание. Это были её «живые» дни календаря, те дни в году, которые были настоящими, в которые она дышала, где было что-то ещё кроме муки – там было его тепло. Таких дней за каждый год разлуки набиралось лишь несколько десятков. А ещё были особенные дни, его срывы, их встречи в отеле были отмечены красным.
Эля принялась считать дни в календаре и заметила закономерность:
«Между его первым несостоявшемся срывом у дерева и первой встречей в отеле прошло восемь месяцев, между первой и второй встречей – он выдержал четыре месяца. А сейчас его не слышно девять месяцев… Как долго! Это максимум, сколько ему удавалось терпеть. У него получается жить без меня… Почему же у меня так не получается? Почему я до сих пор каждый день хочу сорваться к нему? Однажды он окончательно привыкнет и больше не позовёт меня к себе! А, может, и уже привык. А может и я уже привыкла? Может, и не будет новых срывов и новых испытаний для меня? Так и будем дальше тихо жить со своими шрамами и делать вид, что всё нормально и мы справились... Конец уже давно наступил, Эля. А ты всё не хочешь этого замечать, всё ещё лелеешь какие-то надежды. Зачем ты держишься за этот самообман?»
Эля убрала телефон под подушку. Она почувствовала, как подступил ком к горлу, губы задрожали, а на глазах выступили обжигающие слёзы. От этого, болезненного осознания правды, стало тяжело дышать. Она села на край кровати, обхватила себя руками и пыталась успокоиться. Но дыхание не восстановилось, она подумала:
«Ну, чем сегодня будешь утешать себя, Эля? Пойдём рыдать в ванну? Пить чай с шоколадкой или дышать на балкон?.. Может сигареты? Наверное, чай».
Эля достала обратно свой телефон из-под подушки и пошла на кухню. Включила чайник, и ушла в ванную комнату.
Она посмотрела на себя в зеркало, и сказала вслух:
– Улеглась спать, даже не смывая тушь, совсем забила на себя, девочка! Так нельзя. Надо смыть, всё равно сейчас всё потечёт от слёз из-за этого придурка Семёна. И почему мне ни разу в жизни не попался нормальный мужчина? А, может, и попадался… просто меня тянет лишь к гавнюкам? А, может, нормальных просто не бывает? Надо будет спросить у мамы, что она думает на этот счёт.