Семён откинулся на спину и, расслабившись, лежал рядом, тяжело дыша. Эля прижалась к нему боком, положив голову ему на плечо. Она тоже тяжело дышала. Он сказал:
– Сейчас обниму, подожди. Накрыло так, что голова закружилась. Мой мозг, похоже, не выдерживает и сейчас взорвётся. Ты меня всегда с ума сводишь.
– Я вообще ещё ничего не делала. Абсолютно ничего. Даже не начинала.
Семён повернулся к ней лицом, обнял её, нежно поцеловал в губы и, прижимаясь к ней сказал:
– Ты была мной… Или я был тобой. Не знаю как правильно. И этого достаточно.
Он уткнулся ей в волосы и закрыл глаза. Эля погладила его по щеке и тоже закрыла глаза, наслаждаясь каждым мгновением рядом с ним, снова чувствуя себя в своём настоящем «убежище».
Семён нарушил молчание:
– Эля, я даже сам не знаю, по чему я больше изголодался, по твоему телу или по возможности вот так лежать с тобой в обнимку, прижимать к себе, и чувствовать, что ты рядом. Каждый день этих долгих месяцев, что мы с тобой жили, делая вид, будто не нужны друг другу, я мечтал просто хоть раз, вот так обнять тебя. Когда я чувствую, что ты рядом, мне становится так тихо и спокойно на душе. Наверное, я просто люблю всё, что с тобой связано. И тебя всю и мне это нужно как воздух.
Эле ещё было тяжело дышать, и она отвечала с трудом:
– Я тоже… дышу тобой. Если б ты только знал, чего мне стоило пережить эти девять месяцев разлуки с тобой. Я терпела, пыталась научиться делать как ты – жить правильно… Я чувствовала себя мученицей, которую жгут на костре внутренние демоны, ты позвал меня ровно в тот момент когда я почти окончательно отчаялась ждать, что ты вспомнишь обо мне…
– Ты просто озвучила сейчас моё состояние слово в слово. Я жил точно так же… с того самого дня, когда я последний раз видел тебя и даже не мог ничего сказать, не мог обнять, я мог только смотреть в твои глаза полные обиды и разочарования… И сегодня моё терпение лопнуло. Ты нужна мне.
Они сплелись руками и ногами, напоминая две лианы, которые крепко цеплялись друг за друга. Эля прижималась к его груди, и он не видел её лица. Она вдруг отодвинулась от него и ткнулась в его щёку носом. Он улыбнулся, и очень нежно поцеловал уголки её губ, и сами губы. Она смотрела в его глаза, пытаясь понять, о чём он сейчас думает. Кроме любви она там ничего не увидела, и сказала:
– Семён…
– Что?
– Я люблю тебя.
– Ничего себе! Сама сказала. Да ещё всю фразу целиком. Видимо, тебе сейчас действительно очень хорошо.
И он прикрыл глаза, делая вид, что дремлет. Но тут же открыл их, чтобы посмотреть на её реакцию. Как она поведёт бровями и вновь увидеть её такое смешное выражение. Эля уже максимально насупилась, и глядя на его расплывающуюся по лицу ухмылку, спросила:
– Ну, и-и-и?..
Семён, сдерживая свой смех, погладил её по плечу, и сказал:
– Ну и, конечно же, я тоже тебя люблю. Очень люблю. Всегда любил и всегда буду любить.
Семён вновь закрыл глаза. Эля довольным голосом сказала ему:
– Ты там не засыпай. Не расслабляйся. Это только начало. Будешь мне сейчас за все четыре месяца отрабатывать. Понятно?
И она закинула на него свою ногу, прижимая к себе поближе. Он улыбнулся, открыл глаза, погладил её по ноге, и ответил:
– Я – с удовольствием. Эля, почему ты сказала?.. Я так понял, у тебя не было секса четыре месяца. Верно?
– Правильно понял.
– А где же твой… этот? Почему его так долго нет? Как его назвать? Даже не знаю, кто он теперь тебе.
– Он мне был никто и остался никем. Я с Геннадием рассталась. Как раз четыре месяца назад.
Семён даже приподнялся в постели, услышав её слова. Он удивлённо посмотрел Эле в глаза и с недоумением сказал:
– Как рассталась?
– Ну, вот так. Что, не знаешь, как люди расстаются? Сказала, чтобы исчез из моей жизни. Прекратил приезжать, звонить, покинул мой дом. А он всё никак не унимался. Пришлось даже милицией угрожать, чтобы выгнать его из моего дома. И представь, до сих пор мне продолжает названивать.
– Как это милицию? Почему ты мне не сказала? Я бы его прогнал.
– Вот только тебя мне не хватало в это впутывать. Представляю этот цирк! И без тебя справилась. Он в какой-то момент начал вызывать у меня лишь отвращение. Мне стало душно от его ревности, постоянного давления и его потребности контролировать каждый мой шаг… Он пришёл поговорить со мной, а мне не о чем с ним говорить, мне осточертели его разборки. У него совсем поехала крыша, уж не знаю, привиделось ему или может он под веществами какими-то был, но он начал обвинять меня в очередной ночи с тобой, хотя я в глаза тебя не видела. И пришлось даже угрожать милицией, у него как раз были проблемы с визой, и ему нельзя было светиться. Он ушёл и больше не появляется. С каким же я облегчением вздохнула сразу же… будто оковы сняла. Но вот названивать всё ещё продолжает.