«Сколько всего было на этой кухне… Любви, боли, потери, надежды, разочарований… Неужели я правда всё это выдержала и всё было не зря? Неужели он больше не уйдёт и не оставит меня, и я больше не буду сидеть тут и пить по шесть кружек чая за ночь, ожидая его возвращения?»
Вика пошла в ванну купаться, а Семён пришел к Эле и, увидев, что чайник кипит, а она сидит грустная в глубокой задумчивости, он налил чай себе и ей, поставил кружки на стол, сел рядом и погладил её по руке. Эля тут же заморгала и посмотрела на него. Он всё прочитал по её лицу и сказал:
– Не бойся. Я никуда не уйду и не брошу тебя.
– Так видно, что я боюсь?
– Видно. И то, что ты не веришь моим словам, я тоже знаю. И это правильно. Но это не страшно, слова тут и не нужны.
– Почему?
– Потому что тут важны поступки, а не слова.
– Ты абсолютно прав. Только поступки могут либо восстановить доверие, либо окончательно разрушить то, что ещё у нас осталось, на чём мы всё ещё держимся и что позволило нам пережить весь этот ад.
– Я ещё не пережил этот ад и точно так же боюсь, как и ты. Я постоянно сдерживаю желание ответить Гене на звонок и послать его ко всем чертям. Меня разрывает от этого. Из-за ревности меня начинают терзать мысли о том, что он продолжает звонить лишь потому, что ты на самом деле всё ещё видишься с ним, и это греет его и даёт надежду. Но потом я смотрю на тебя, на то, как ты подходишь ко мне, ластишься, вижу любовь в твоих глазах и думаю: нет, она так не поступит со мной. Она любит меня.
– Мне кажется, в том, что я люблю и всегда любила только тебя, уже не должно быть никаких сомнений.
– Сомнений нет. Есть мысль о том, что ты можешь любить меня, а спать с ним. Неправильно, не логично… но так было четыре года подряд.
– Тогда помни о том, почему так было, и что сейчас для этого нет ни причин, ни необходимости, потому что рядом есть ты и не причиняешь мне боли.
– Поэтому я и удерживаюсь и не отвечаю на звонки. И ты помни, что я и дальше буду рядом, не сделаю тебе больно и никому тебя не отдам.
Он подошёл к ней и крепко обнял её за плечи. Эля встала из-за стола, обняла его в ответ и поцеловала. Семён спросил:
– Ты ведь действительно не общаешься с ним?
– Конечно нет. Никаким образом. Даже не читаю, что он пишет, и не отвечаю на звонки.
– А на работу к тебе он не приезжает?
– Нет. Но даже если приедет, я не стану с ним говорить. Я не хочу вообще никаким образом его касаться, он вызывает у меня лишь отвращение.
Семён обнял Элю ещё крепче и спросил:
– Тогда почему же он никак не прекратит звонить? На что он рассчитывает?
– Не знаю. У него маниакальная зависимость от меня. Не может не звонить. Но рано или поздно прекратит. Придётся. Невозможно же бесконечно унижаться.
Семен нахмурился и ответил:
– Зависимость от тебя – это мне знакомо. Это действительно надолго… если не навсегда.
– Ну, раз ты всё понял, то и выброси его из головы. Подумай лучше о том, что мы сейчас примем душ и пойдём с тобой спать в одну постель.
Семён поцеловал Элю в ухо, погладил по щеке и сказал:
– Какие приятные мысли сразу же полезли в голову.
– А я пока пойду помогу Вике как следует помыть волосы, и пока я буду ей их сушить, ты иди мыться. Один, без меня.
– Один? Что совсем не придёшь ко мне? А кто же меня помоет?
– Я же не могу разорваться. Надо ещё Вику уложить, себе голову помыть, свои волосы посушить.
– Ладно, хорошо. Я понял. Я вижу, что ты устала. Я и сам сегодня очень устал.
***
Они оба легли в постель, завернувшись в одно одеяло. Эля отвернулась от него и ждала, что он как обычно прижмётся к ней и заснёт. Но он лежал на спине и не обращал на неё внимания. Она немного поёрзала и сама приблизилась к нему спиной. Но он всё равно лежал неподвижно и сказал:
– Спи. Не ворочайся. Сегодня обнимать не буду. Мы оба устали. И я хочу выспаться.
– Я тебе это и предлагаю – прижимайся и будем спать, как обычно.
– Я ещё и соскучился за целый день, поэтому прижиматься не буду. Если я к тебе прикоснусь, мы не поспим с тобой вообще.
– Понятно. Спи как хочешь. Спокойной ночи.
– Спокойной ночи.
Семён закрыл глаза и старался уснуть, думая о завтрашнем дне. О том, что впереди пятница, ещё один день на работе, а потом целых два дня они проведут вместе, всей семьёй. Но его желания всплывали поверх этих мыслей, и он никак не мог уснуть. Он аккуратно приподнял одеяло, чтобы посмотреть, есть ли на Эле какая-либо одежда и, увидев на ней атласные розовые шорты, из-под которых виднелись её ягодицы, он засмотрелся, скользя взглядом ниже – к бёдрам, а затем снова возвращаясь к ягодицам.
Эля тут же ему сказала: