– Мы с тобой следующие.
И он попросил выдать им двойной круг. Эля сказала:
– Не-не-не. Ни за что на свете я не сяду сюда. Я не хочу, чтобы меня смыло в этом унитазе. Не хочу нахлебаться этой хлорки... или разбить себе голову.
Инструктор вместе с Семёном засмеялись. А Эля посмотрела на них обоих настолько строго и серьёзно, что их улыбки моментально исчезли. Тогда Семён сказал Эле на ухо:
– Поехали. Садись и ничего не бойся рядом со мной. Тебе понравится. Ты слишком долго жила взаперти, давай, Эля, снова оживи. Покажи мне, как ты умеешь радоваться жизни.
Эля повернулась к нему лицом и взглянула в глаза. Она вдруг поняла, что с ним ей действительно не так страшно, и ей на самом деле очень хочется радоваться жизни.
И Эля села с ним в двойной круг, вцепилась в поручни мёртвой хваткой и зажмурилась. Она почувствовала, как их толкнули и, ощущая всем телом падение вниз, она рефлекторно открыла глаза. Края бортиков этого огромного корыта приближались с невероятной быстротой, Эле казалось ещё совсем чуть-чуть – и они отправятся в полёт и вылетят за пределы аттракциона. Она затаила дыхание, ожидая катастрофы и молясь про себя. Но как только они приблизились к краю, их плавно повело обратно вниз и они с Семёном ещё долго раскачивались взад-вперёд по инерции, пока не остановились окончательно.
Он наблюдал за ней, хотя и не видел её лица, ему стало ясно, что ей понравилось, он заметил, как её плечи расслабились в самом конце, когда круг остановился. Они слезли с горки, Эля шла молча, Семён спросил:
– Ну как тебе? Запасные штаны не нужны?
Эля строго посмотрела на него и вытянула губы трубочкой, изображая из себя недовольную, только глаза её уж слишком светились и улыбались. Семён это понял и засмеялся, она засмеялась ему в ответ, заражаясь его смехом и сказала:
– Это было... очень... круто. Поехали ещё где-нибудь прокатимся, вместе с Викой. Только не на самой высокой горке.
– Вот теперь я узнаю тебя, Эля. Помчали, нас ждёт «Чёрная дыра».
Они посетили почти все горки, катаясь друг за другом паровозиком, Эля визжала от восторга громче Вики и слегка сорвала себе голос. Они устали и спустились вниз. Вика плавала в детском бассейне, а Семён с Элей лежали на шезлонгах, наблюдая за дочерью. Эля сказала:
– Впервые вижу, чтобы ты лежал на шезлонге, а не бегал и прыгал вокруг.
– У меня просто ногу свело от перенапряжения. Сейчас отпустит, и пойду плавать к Вике, устроим с ней заплыв во взрослом бассейне. А ты сходи пока в камеру хранения, откроешь её своим браслетом, возьми деньги из рюкзака, свечи и организуй в кафе тортик для Вики. Попьём чай, поздравим её. Справишься?
– Конечно.
Эля шла с рюкзаком по направлению к кафе и, распустив свои волосы, теребила их, пытаясь немного просушить. Она почувствовала внутреннее волнение, ясно говорящее о присутствии Семёна, хотя он должен был быть на другой стороне парка и начала искать его глазами. И она быстро нашла его. Он стоял у взрослого бассейна, рядом на шезлонге лежала Вика, завёрнутая в полотенце. Эля улыбнулась, зависла и залюбовалась им, рассматривая его руки и спину.
И вдруг она увидела, как лицо Семёна радостно засияло, и на нём расплылась его добрая улыбка, он смотрел на девушку и пошёл ей навстречу, а она шла к нему и так же радостно улыбалась в ответ. Эля сначала подумала:
«Да нет... просто показалось. Это не к нему. Тогда что он так лыбится? Он же не на Вику смотрит...»
Как только Семён поровнялся с девушкой, он крепко обнял её за плечи, и она тоже ответила ему на объятия, обхватив его за шею. Затем они просто стояли и увлечённо беседовали. Семён поставил руки в боки, а девушка жестикулируя и сверкая белосежной улыбкой, явно флиртовала с ним.
У Эли бешено заколотилось сердце, рюкзак выпал из рук и плюхнулся на пол. Её ноги подкосились, она села на ближайший стул у столика и не могла сделать вдох, словно в рот вставили пробку и перекрыли воздух. Её будто парализовало от собственных мыслей. Она не могла отвести пристального взгляда от девушки.
«Кто она такая? Почему он обнял её и дал обнять себя? Я её раньше никогда не видела. Она совсем молодая, с красивой улыбкой, худенькая, стройная, светлые волосы, маленькая грудь. Она ведь в его вкусе. Кто она ему?.. Что это за херня вообще творится? Клиентка? Нет, с клиентами он так не станет... Может, одна из его шестидесяти баб?.. Вот сука... да наверняка. Сто процентов. Ну ты и мразь. Подонок. И ведь знает, что я здесь и могу увидеть и даже не стесняется, ублюдок. Ну я тебе покажу... Я тебе устрою. Только дома... Я не хочу сейчас портить праздник нашей дочери. Господи, только бы мне сил хватило всё это вынести, дотерпеть до дома и не разорваться на кусочки. Всё-таки ты красиво врал мне, Семён, а я тебе, дура, как всегда поверила... что ты изменился, а ты... ты... обыкновенный кобель».