– Какая баба? Кого я лапал? Ты что, Эля… Что за бред ты несёшь?
– Ах, ты ещё и отрицаешь! Ну ты и урод. Я своими глазами всё видела. Стояла там, у кафе и охреневала, как ты ей улыбался… как обнял за плечи. А чего такой радостный-то был? Приятное что-то вспомнил, да? Сильно приятное?
– Господи, Эля! Ты же про Алёну сейчас говоришь… Я забыл уже о ней.
– О, Алёна… какое красивое имя. И девушка красивая, вся на твой вкус.
– Эля, ты сейчас такую глупость говоришь, сама даже не представляешь, насколько ты себе напридумывала всего. И ты из-за этого такая весь вечер? Это просто какой-то идиотизм.
– Правда? Ну, давай, быстрее думай чего мне наврать. А то я устала ждать. И мне надо идти мыться и домой. Ты то сегодня к кому домой поедешь?
Семён схватился за голову, оценив масштаб катастрофы в её голове, он сделал глубокий вдох, выдохнул и сказал:
– Сейчас остановись и молчи. И прекращай себя накручивать и так уже до предела дошла. Эля, послушай меня очень внимательно и постарайся быть максимально разумной, знаю что трудно, но постарайся, пожалуйста.
Эля вся выпрямилась как струна и, поставив руки в боки, приготовилась слушать его сказки.
Семён продолжил:
– Алёна – это моя двоюродная сестра. Представь, какова была вероятность нам с ней сегодня тут встретиться. Выехать из одного города в одно и то же время и тут пересечься, в огромном городе-миллионнике.
Эля стояла и ехидно улыбалась ему, топая ногой, ожидая, что он ещё что-то соврёт. Но на этом его рассказ закончился. Тогда она спросила, начиная повышать голос:
– Это всё или просто дальнейшую ложь ты ещё не сочинил? Какая нахрен сестра? Я знаю всех твоих родственников. Я знаю о тебе всё… Я знакома с тобой двенадцать лет, почти полжизни… Ты забыл, кому ты врёшь? Я не одна из твоих… из этих… чёртовых баб, которых ты поимел и лица их забыл. Мог бы и получше что-то придумать для меня. Нет у тебя никакой сестры, и никогда не было. Что же ты за человек-то такой… Ничтожество.
У Эли из глаз потекли слёзы. Семён тут же обнял её и сказал:
– Послушай, Эля. Звучит действительно странно. Но это правда моя двоюродная сестра. Я и сам о ней узнал только недавно, два года назад. Понимаешь, они раньше жили на Дальнем Востоке и мы не общались, а теперь её семья переехала в наш город и они живут вообще по соседству с моими родителями. У моего отца есть родная сестра и это её дочь. Они часто приходили в гости, я Алёнке помогал с институтом, с математикой, а ещё она здорово на гитаре умеет играть мы с ней играли дуэтом. Она хорошая весёлая девчонка и всё. Хочешь, я ей сейчас позвоню и познакомлю вас, если ты мне не веришь?
Эля продолжала стоять в своей позе, словно окаменевшая статуя, поставив руки в боки, и никак не реагировала: ни на объятия Семёна, ни на его слова.
Но рассудок начал постепенно возвращаться к ней. Она увидела своё отражение в стеклянной дверце, свою холодную позу, говорящую о желании быть на безопасной дистанции от него и глубоко погрузилась в свои мысли:
«Наверное, он говорит правду… Из-за своей ревности и боли я даже не обратила внимания на его позу, ведь он стоял и говорил с блондинкой в точно такой же обороне, как я сейчас, выставив руки в боки. Я не прочла язык его тела. Он держался на дистанции, и она ему не близка... А улыбки и объятия – лишь вежливость?»
Эля взглянула на Семёна заплаканными глазами, он стоял не шелохнувшись стараясь не мешать ей думать. Она уже более спокойно ответила:
– Звонить не надо. Просто покажи мне, как она записана у тебя в телефоне.
– Ты что всё равно мне не веришь? Для этого нужно идти в мужскую раздевалку, телефон там.
– Пошли.
– Но тебе туда нельзя…
– Если очень хочется то можно. Или ты всё же врёшь мне? И переименуешь её там по-быстрому? А то я ведь и сама ей позвонить могу!
– Пошли.
Они зашли в мужскую раздевалку. Семён подошёл к своему шкафу, открыл его и достал рюкзак. Он заметил – вокруг воцарилась тишина, все мужские голоса разом затихли. Ни один из окружающих мужчин не возмутился, глядя на Элю, несмотря на то, что некоторые из них переодевались. Они просто молча рассматривали её откровенный наряд. Семён схватил Элю за руку и вывел из раздевалки. Он достал свой телефон, разблокировал и показал номер сестры. Эля взглянула на имя «Алёна» и поняла, что та блондинка точно для него не близкий человек, он не сохраняет близких по имени, и продолжала задумчиво смотреть на экран. Она размышляла над тем, стоит ли ей проверить, та самая это Алёна или нет. Позвонить ли ей? Семён это понял и спросил:
– Мне звонить ей?
– Нет. Сегодня был особенный день, только для нас троих: тебя, меня и Вики. Пусть так и останется. Я ушла мыться. Жди нас с Викой у кассы.