Он завёл свою машину и стартанул с места, направляясь в сторону «Алексина». Он набрал номер телефона Эли, но она не отвечала.
***
Эля летела по трассе и, увидев знак «Алексин», вспомнила холодный и надменный взгляд Юли. И сразу же ощутила, как привычно подступил ком к горлу. Эля нервно улыбнулась, заметив, как потекли слёзы по щекам. Она неслась на немыслимой скорости и в этот раз даже не пыталась остановить себя мысленно.
Эля автоматически потянулась в бардачок за сигаретами, но, не найдя их там, вспомнила, что она уже неделю не курит. И в голос засмеялась, говоря вслух:
– Я готова ради тебя на всё… всю себя перепрошить… всю жизнь бегаю за тобой… всю себя тебе отдала…
Тут она проехала знак «Элинка» и вспомнила его слова о том, как ему было больно каждый раз проезжать его… но он ехал упорно вперёд в свою «удобную» жизнь, не останавливаясь. И Эля продолжила разрушать себя словами:
– А ты… можешь только смотреть на моё имя, помнить, любить и оставлять меня одну! Ты никогда не изменишься, если такая боль тебя не изменила, то уже ничего не изменит. Надеюсь, ты уже собрал свои шмотки и свалил к своей мамочке под юбку…
Эля почувствовала, что её руки настолько не слушаются, что она с трудом удерживает руль, и она снизила скорость и съехала на обочину.
Она включила аварийный сигнал, откинулась на спинку сиденья и пыталась собрать себя по кускам обратно. Она вспомнила про Вику, и этот якорь, как обычно, помог ей. Эля взглянула на время и решила, что Семёна дома уже нет и можно возвращаться обратно. Эля выставила в навигаторе маршрут до дома, осмотрела свои руки, которые с трудом попадали по кнопкам навигатора, и поняла, что надо ещё немного посидеть, чтобы всё утихло. И тут её взгляд упал на обручальное кольцо на пальце, она схватилась за него, пытаясь стянуть, но дрожь в руках была ещё слишком сильной, и у неё не вышло. С её губ сорвалось лишь одно слово:
– Подонок…
Она откинула спинку сиденья в лежачее положение и легла с закрытыми глазами, пытаясь расслабиться. Эля вытянула губы трубочкой и делала медленные вдохи через рот и медленные выдохи через нос, пытаясь встряхнуть свой мозг и вернуть самообладание. Это медленно возвращало её, и слёзы начали просыхать.
***
Семён ехал очень быстро, без конца обгоняя машины и перестраиваясь то на левую, то на правую полосу, стараясь найти впереди оранжевый автомобиль.
Вскоре он увидел его, стоящим на обочине на аварийке, но Эли внутри него не было. Он испугался, резко остановился и, выскочив из своей машины, направился к Kia Rio, параллельно осматривая всё вокруг. Первым делом, приближаясь, он оценивал, не сработали ли подушки безопасности, и его обрадовала сама мысль, что машина цела. Но где же тогда Эля? Он внимательно осмотрел всю обочину вокруг машины, посадку деревьев... и не нашёл никаких следов присутствия человека или аварии. Подойдя к машине ближе, он увидел, что Эля лежит совершенно неподвижно на откинутой спинке сиденья с закрытыми глазами. От увиденного ему стало ещё страшнее. Семён распахнул дверцу и схватил её за запястье, пытаясь нащупать пульс.
Эля тут же открыла глаза, села, с недоумением посмотрела на Семёна и пробормотала:
– Семён… а ты что тут делаешь?
Он тут же обнял её за шею, прижал к себе, поцеловал в висок и нервно сказал:
– Слава Богу, ты цела. Мне гораздо интереснее, что ты тут делаешь? Куда ты поехала? Зачем тебе в «Алексин»? С тобой всё нормально?
Он отстранил её от себя и ещё раз взглянул ей в глаза. Она растерянно ответила:
– Не знаю.
Он взял её на руки, вытащил из машины и поставил перед собой, осматривая с головы до ног, и сказал:
– Вроде целая. Почему ты стоишь тут на обочине?
– Потому что я хотела развернуться и ехать домой, но мне было трудно управлять машиной, и я ждала, пока тело начнёт меня слушаться.
– Зачем ты вообще села за руль в таком состоянии? Ты что не понимаешь, что это опасно?
– Я себя контролирую, как видишь. Иначе я бы не села. Не первый раз я в этой жопе… Знаю, что делаю, тебе не понять. Я даже без сигарет справилась. Ведь я же всё-таки бросила курить.
– Да ты неслась на немыслимой скорости… Какой контролировала... Я поехал следом за тобой почти сразу же и по твоему маршруту. Я понял, куда тебя понесло. И я мчался под 150… и никак не мог нагнать тебя. Ты вообще ничего не контролировала. Никогда так больше не делай. Поняла? Пожалуйста.
– А что ты тут делаешь? Тебя же дача ждёт. Манит своими возможностями… разгрузится, как ты любишь, как ты привык. Пожить своей жизнью. Отдохнуть от семьи, от меня. Я ж такая сложная, невыносимая...
– Эля, ты не права. Ты всё не так поняла. Всё перевернула с ног на голову. Я же сказал, если ты против, я никуда не поеду. Просто у тебя уже забрало упало, и ты не слышала меня! Ты для меня важнее всего на свете. Я же сказал тебе уже тысячу раз – я больше никогда тебя не брошу, не оставлю одну. Нет у меня никакой своей жизни! Нету… Всё… Поэтому я тут сейчас, дурочка, могла угробить себя, идиотка! Я просто реально хотел отдохнуть с друзьями. Мы каждый год так отдыхаем как обычные люди. Мы ездим на велосипедах, у нас есть свой проверенный маршрут – пятнадцать километров по велодорожкам. Мы пьём пиво, но не упиваемся в хлам, мы играем в дартс... Мы купаемся в пруду, в том самом на берегу которого мы с тобой однажды сидели. Помнишь, ты увидела там гнездо? Дача Павла находится в том же кооперативе, что и моя и стоит прямо напротив пруда... Я часто в разводе сидел там и вспоминал нас с тобой юными, как ты умилялась птичке юркающей в траву, в своё гнездо… И мне хотелось туда вернуться в тот день. Сейчас я лишь хотел отдохнуть, и я не виноват в том, что Павел хочет именно мужской компании, без женщин. Если б было можно, я б с удовольствием взял тебя с собой, но хозяин-барин. Он против.