– Отваривай, это для тебя будет проще.
Семён заметил, что она спрятала свой взгляд, и заподозрил, что она скрывает слёзы. Он подошёл ближе, повернул её лицо к себе, взяв за подбородок, и увидел стоящие в глазах слёзы, он спросил:
– Это ещё что такое? Лук ещё вроде бы никто не резал.
– Вот, кстати, ещё и лук порежь.
– Эля… в чём дело?
– Уже ни в чём. Меня тоже ножеточка выбила из ритма. Возвращаемся к салатам. И достань мне уксус, который яблочный.
– Вспомнила наш предыдущий Новый год? Я тоже.
– Вспомнила и впервые это оказалось не так больно. Даже наоборот. Как интересно… Когда сравниваешь нынешнее счастье с предыдущей болью, счастье ощущается особенно дорогим и огромным, оно не воспринимается как нечто обыденное, как нечто само собой разумеющееся… Сразу ощущаешь его значимость, цену и будто радуешься ему вдвойне, как дурачок радуется солнечному дню.
– Да. У меня так же. Я просто рад тому, что ты стоишь тут рядом и командуешь, ворчишь, бубнишь, шутишь, смеёшься, и ты такая настоящая и любимая. И я сразу становлюсь таким же. Мне кажется, я вообще стал ворчать как и ты… Это что, заразно?
Эля улыбнулась, она почувствовала усталость и присела, продолжая нарезать грибы уже сидя. Семён заметил это и сказал:
– Давай я сам с мясом закончу. Что тут осталось? Сыр натереть? И хватит с тебя на сегодня салатов. Иди отдыхай.
– Да, только сыром осталось посыпать. А ты справишься?
– Справлюсь. Я теорему Пифагора могу доказать, а тут всего лишь сыр.
– Ну, давай. Посмотрим, как ты справишься. Поставь потом мясо в духовку на двести двадцать градусов и следи за ним сорок минут. А нарезки сделаешь?
– Сделаю. И картошку тоже. Иди, отдыхай.
– Ладно. Пойду. Немного полежу. Если вдруг засну, разбуди меня в 23:00, мне ещё надо нарядиться.
– Конечно. Обязательно. Как же не нарядиться?! Час будешь краситься, шевелюру укладывать, чтобы потом через два часа всё смывать… Многозадачные загадочные существа… из пункта «Же».
Эля улыбнулась, подошла к нему, встала на носочки и обняла его сзади за плечи. Он отложил в сторону сыр, развернулся к ней лицом и обнял её за талию. Они долго и пристально смотрели друг другу в глаза.
Затем Семён улыбнулся и сказал:
– Знаешь, я сегодня вдруг понял одну очень важную вещь для себя.
И он снова погрузился в свои мысли и замолчал. Эля дала ему пару секунд подумать и, посчитав, что этого достаточно, переспросила:
– Какую ещё важную вещь?
Семён вновь улыбнулся, погладил Элю по щеке и ответил:
– Про тебя. Я впервые посмотрел на тебя… на нас с тобой со стороны. Я смотрел, как ты бегаешь по магазину и суетишься… как мы с тобой всегда спорим, подкалываем друг друга, но без злости, любя. Дурацкие словечки, шуточки, чем бы мы ни занимались, между нами вечно какая-то химия. И я вдруг вспомнил, я ведь не был таким до знакомства с тобой. Я первые 19 лет своей жизни прожил как механизм, робот, который всем был чего-то должен. Меня будто в космонавты готовили. Я делал не то, что хочу, а то, что обязан. Скрипка – вместо гитары. Репетиторы – вместо игры в футбол во дворе. И я подчинялся безропотно, потому что так было «нужно», так было «правильно». Я жил как по инструкции. Пока не встретил тебя. И тут... вдруг... всего один танец и всё… Меня снесло ураганом. Я вдруг увидел, какая живая бывает жизнь. Как она может бурлить, кипеть, гореть. Что, оказывается, можно жить так, как велит сердце, а не долг. Ты – моя гитара, вместо скрипки. И я четыре года жил в разводе всё ещё по старой памяти, так, как меня учили, так, как «надо», так, как «правильно», и я действительно чуть не остался со скрипкой на всю оставшуюся жизнь. Чуть не потерял мою гитару, мою настоящую живую любимую Элю, которая каждый день, год за годом продолжает сносить меня ураганом и выбивать почву из-под ног. И с тобой я делаю то, что хочу, я живу по-настоящему, я сам как ураган. И это делает меня счастливым. Я с тобой как солнечная батарейка на вечной подзарядке, зарядился и пошёл потом делать какую-то дичь… от которой уже ты с ума сходишь.
– Механическая жизнь – это я ощутила сполна, знакомо… очень даже. Только у меня наоборот. Я была живая до того, как с тобой познакомилась, а потом начала гаснуть и уже в разводе стала: любовницей, уборщицей, ломовой лошадью, кухаркой, водителем… Кем угодно, только не живой женщиной. Мне в мои двадцать девять лет начало казаться, что я старая бабка. Но стоило тебе опять появиться в моей жизни, как я сразу ожила. И порой веду себя как ребёнок. Мы действительно заряжаемся друг от друга и душой, и телом. И я тоже счастлива просто от того, что ты рядом. Мне с тобой всегда очень тепло, причём тепло и снаружи, и внутри. И это первое, что я почувствовала, когда мы с тобой познакомились – простое человеческое тепло.