Он приблизился к её губам и нежно поцеловал, Эля закрыла глаза и мгновенно растворилась в этом поцелуе. Она почувствовала, как у неё потянуло внизу живота. Семён снял с неё халат, не прекращая целовать, и она осталась перед ним в одном белье и бандаже. Она оторвалась от его губ и начала разглядывать его, как раньше, он чувствовал её взгляд кожей, стало тепло на плечах и груди. Она потянулась к нему и начала целовать его грудь, нежно касаясь его тёплой кожи, его тут же пробрала дрожь. Семён закрыл глаза и откинулся на спину, наслаждаясь её лаской, наполняясь ей. Как только она дошла до его живота, его дыхание участилось, он потянул её к себе и сказал:
– Теперь моя очередь.
Он снял с себя всё, что ещё оставалось из одежды, и расстегнул её бюстгальтер, она сама скинула его и легла на спину, закрыла глаза и вытянула подбородок. Семён, увидев это её до боли знакомое желание тянуться к нему, улыбнулся, узнавая её, ощущая, как постепенно в этом теле просыпается Эля.
Он начал целовать её шею, и она задрожала от первого же прикосновения его мягких губ. В животе потянуло сильнее, а по коже побежали мурашки, разбредаясь по всему телу, добираясь до корней волос. Когда Семён выстроил дорожку из поцелуев до её груди и взял её в свою ладонь, выделилось молоко, но никто из них даже не заметил этого, они уже давно перестали замечать что-либо вокруг себя. Он стянул с неё бельё и приблизился к её губам, чтобы поцеловать. Она опередила его, примагничиваясь к его губам и обхватила его ногами, прижимая к себе ближе, но бандаж мешал ей его почувствовать. Тут же послышался звук расстёгивающихся липучек, и бандаж полетел из рук Эли на пол.
Семён погладил её одной рукой, проводя по бёдрам, ягодицам, груди и, пробираясь к шее, запустил её в волосы. Нежно коснулся её губ, и они слились в поцелуе. Эля почувствовала его, и тянущее чувство в животе начало сменяться на совершенно новые, ранее не знакомые ощущения. Её всю сковало и тут же тело начало дрожать, словно в нём собиралось воедино множество шёлковых нитей, которые вновь начали сплетаться, восстанавливая единую сеть их общей паутины и только после этого её тело расслабилось, и она ощутила, как тепло начало разливаться в её животе.
Но в этот раз тепло не расходилось по всему телу, она не ощущала его под кожей, оно оставалось лишь в животе. Эля открыла глаза и взглянула на Семёна, он не был расслаблен, он был сосредоточен. Она сразу поняла, в чём дело, и прошептала ему на ухо:
– Перестань заниматься сексом и займись любовью.
Он посмотрел на Элю вопросительно. Она добавила:
– Не бойся, мне не будет больно. Просто почувствуй меня и то, чего я хочу. Доверься своему телу – оно само всё знает.
Семён закрыл глаза и замер. Эля провела руками по его спине и плечам, и почувствовала, как они расслабились, как он весь прижался к ней и сказал:
– Моя малышка…
И только после этого она ощутила, как тепло в животе разгорается с новой силой, растекается по её телу, заполняя её всю. Из неё вырвался стон, она впилась руками в его спину и поцеловала его, ощутив, как они вновь стали единым телом, как они одновременно забираются на вершину блаженства.
Они лежали на постели в обнимку, сцепившись руками и ногами, с закрытыми глазами, совершенно без движения, было слышно только их частое дыхание, которое ещё не успело восстановиться. Семён уткнулся в волосы Эли и сказал:
– Вот теперь можно и поспать, пока меня дочь отсюда не выселила. Всего три месяца, а уже имеет надо мной власть, вся в тебя.
Эля улыбнулась и спросила:
– Не останешься спать со мной? Уйдешь на диван? Действительно привык без меня засыпать?
– На самом деле не привык, засыпаю быстро только из-за хронического недосыпа, но рефлекторно каждый раз рукой ищу тебя рядом. Сверну одеяло рулоном и на него теперь руку кладу. Но всё равно ночью я спать пойду на диван, там я посплю больше, чем тут с вами. И ещё я всё время боюсь случайно Аню придавить, ты спишь чутко и от любого шороха просыпаешься, а я нет. Ты ж её ночью до сих пор в нашу кровать кладешь, чтобы покормить. Сейчас нам удобнее спать отдельно, тебе тоже так будет легче. Когда закончишь кормить грудью, тогда я вернусь к тебе в спальню.
Эля посмотрела на него грустными глазами, хотя понимала, что он совершенно прав и по отдельности они поспят больше. Но после близости, это ощущалось особенно больно:
– Значит, меняешь меня на одеяло? Я тебя сейчас разочаровала?
– Нет, Эля. Это такая форма заботы о тебе и твоём комфорте, сне и отдыхе. Ты не можешь меня разочаровать. Мне очень хорошо с тобой, и я впервые за последнее полгода почувствовал себя по-настоящему любимым. Мне этого так не хватало... Сейчас были только мы с тобой, только ты и я. Как раньше.