– Семён, вы с Викой пока посидите в комнате, ладно? У меня ещё не всё готово. Я думаю, вы найдете, чем заняться. Если заскучаете, там по телевизору идёт «Морозко». Можешь включить.
Семён смотрел, как поблескивает платье Эли из-под фартука, опуская взгляд ниже – на её ноги и старался сосредоточиться на смысле её слов.
– Не переживай. Мы найдём, чем заняться.
Вика продолжала тянуть его за руку, увлекая за собой.
– Тогда я пошла на кухню.
Эля развернулась и ушла. Семён посмотрел ей вслед и пошёл за Викой в её комнату.
Вика показала папе все свои рисунки, подарив один из них ему. На нём было изображено семейство лошадей. Она поделилась своими успехами в школе, и затем они пошли в гостиную, сели за новогодний стол, который уже наполовину был заставлен блюдами, и смотрели телевизор вместе с бабушкой. Только Эля без конца суетилась вокруг них, периодически занося в комнату очередное блюдо. Семён, немного понаблюдав эту картину, решил узнать, не нужна ли ей помощь.
Он пошёл к ней на кухню, но, застряв в дверном проёме, он растерялся. Оказавшись на пороге кухни, на него нахлынули самые разные воспоминания. Когда он посмотрел на стол, который сейчас был весь доверху заставлен посудой, он вспомнил, как они с Элей последний раз именно на нём занимались любовью, и его бросило в жар. Когда посмотрел на стул в углу, вспомнил, как он сидел на нём, а Эля ему сказала: «Я только что изменила тебе» и внутри всё похолодело.
Эля стояла к нему спиной и что-то нарезала, не замечая его. Он посмотрел на неё, разглядывая стройные ноги, медленно перемещая взгляд на бёдра, ягодицы, талию, будто ощупывая её взглядом, и ему стало очень сильно не по себе. Слишком много самых сокровенных желаний ударило ему в голову одновременно.
Она рядом, такая красивая, на расстоянии вытянутой руки. Она суетится, готовит, создаёт уют и тепло. Здесь его дом, его семья, здесь всё, чего ему так не хватает в его нынешней жизни. Он почувствовал, как его руки сами потянулись к ней, но тут же вспомнил обещание, которое он дал Елене Владимировне, не трогать её и, приложив огромные усилия, он сдержался. Семён сделал глубокий вдох и шагнул в кухню. А Эля в этот момент, почувствовав на себе его «трогающий» взгляд, обернулась. Увидев его, стоящего в дверях в растерянности, она спросила:
– Что ты хотел? Я ещё не закончила. Мне осталось немного. Нарезать хлеб, колбаску, сыр и заправить два салата. Не уходи, раз пришёл, то сейчас поможешь мне всё это отнести в комнату, я сама за раз столько не унесу.
– Я как раз хотел узнать, не нужна ли тебе помощь. А то ты одна бегаешь, а мы все сидим без дела.
– Я бы уже давно закончила, если б не эти тупые ножи, никак не получается тонко нарезать. Когда мы с тобой разошлись, я заметила, что оказывается, ты тоже в доме что-то делал. Увидела, как быстро тупятся ножи и поняла, что я совсем не умею их точить, поскольку мне никогда и не приходилось этого делать. Может, покажешь, как это правильно делать?
Семён улыбнулся какой-то хитрой улыбкой, подошёл к ней, взял нож из её рук и сказал:
– Давай, доставай все наши... то есть, все свои ножи, я их поточу. Потом помогу тебе всё отнести в гостиную.
Семён достал брусок для заточки и, посмотрев на плиту, увидел жареную картошку, и у него потекли слюнки, он с восторгом сказал:
– Эля, ты, что пожарила картошку вместо пюре? Ты же всегда на стол делаешь пюре или запекаешь её. Ты это для меня сделала?
Эля ответила так просто, будто в этом не было ничего особенного:
– Ну да. Для тебя. Я же знаю, что ты её очень любишь, а остальным всё равно, в каком виде есть картошку. Ты же сегодня наш гость. Всё для тебя.
Семён посмотрел на неё с любовью и сказал:
– Спасибо. Знаешь, в разводе я тоже многое переосмыслил и оценил из того, что ты делала для меня. Никто не делает такую вкусную картошку, как ты. Даже моя мама жарит её не так, у неё получается какая-то каша, а твоя хрустящая, я её просто обожаю.
Эля посмотрела на него с улыбкой, ей было приятно наконец-то услышать какую-то искреннюю похвалу и благодарность от него. К тому же, впервые в жизни, её поставили даже выше свекрови. Немного грустно она сказала:
– Ну, хоть какая-то польза от нашего развода...
Семён заглянул ей в глаза и, увидев в них грусть, пытался прочесть, испытывает ли она ещё какие-то чувства, говоря об их разрыве. Но больше там он ничего не обнаружил. Он засучил рукава и принялся точить ножи.
Эля тут же сняла с себя фартук и подошла к нему, чтобы накинуть на него.