– Давай надену на тебя фартук, а то испачкаешь свою рубашку.
Семён насторожился, боясь её прикосновений и замер, позволяя ей надеть на себя фартук и завязать его сзади за спиной. Но Эля не стремилась коснуться его, она действительно просто хотела защитить его одежду. Он заточил все ножи, помыл их и положил на стол. Снимая с себя фартук, он хотел надеть его на Элю, но не решился и положил его рядом с ней на стул. Он сказал:
– Возвращаю, можешь надеть фартук.
– Мне уже не надо, я не испачкаюсь, осталось немного. Вот, бери салаты и неси на стол. И потом возвращайся, ещё мне чуть-чуть поможешь.
Он взял две салатницы и отнёс на новогодний стол. Вернувшись на кухню, он стоял позади Эли, и ждал следующей команды от неё. Он вдыхал аромат блюд, наполняясь царившей вокруг заботой, ощущая, как внутри него всё ожило, всё расцвело, будто он маленькое семечко, пережившее засуху, которое неожиданно посадили в благодатную почву, полили водой и дали солнечный свет.
Он вновь завис, словно в тумане, разглядывая Элю. Как она наклоняется и тянется то к одной тарелке, то к другой. Как она идёт к холодильнику и как двигаются её бёдра и ягодицы в этом красивом сверкающем платье и его рассудок окончательно помутнел.
Семён не выдержал, его разум заглушил накопленный голод по ней. Очень медленно он практически подкрался к ней сзади, прижался грудью к её спине и обнял её, смыкая свои руки внизу живота. Она тут же вздрогнула. Семён ощутил свою собственную и её дрожь одновременно. Он понял, что это был не испуг – это было её влечение.
Он прекрасно знал, что сейчас у неё потянуло внизу живота, и её тело реагирует на него. Он прикоснулся губами к её шее не в силах больше вдыхать её аромат и сдерживать свои желания. И он был прав, внизу живота у Эли потянуло с невероятной силой. Она так давно не испытывала этого зова, что как только он нахлынул на неё, она замерла вспоминая его и наслаждаясь им.
Семён оторвался от её шеи, прижался к ней щекой, сжал крепче в своих руках, и сказал:
– Ты всё так же реагируешь на меня.
Эля снова задрожала, Семён ощутил это настолько чутко, что даже понял направление этой дрожи. Она поднималась снизу из-под его рук.
Эля пришла в себя, расцепила его руки, повернулась к нему лицом и, глядя прямо в его глаза ответила:
– Это не я реагирую на тебя. Это лишь моё тело. Я не могу это контролировать, всё происходит само собой без моего ведома и желания. Поэтому я тебя очень прошу, больше не трогать меня и не прикасаться. Ты сюда пришёл не ко мне, и не для меня. Ты здесь ради дочери, вот, пожалуйста, бери нарезку и иди к ней. Ей нужно твоё внимание, а не мне.
Семён смотрел ей в глаза и увидел в них то, что она действительно говорит правду и сама в это верит. Это было только её тело. В её душе всё так же пусто и нет места для него. Он испытал очередной удар под дых и ответил очень тихо:
– Хорошо. Я так и сделаю.
Он взял нарезанный хлеб, колбасу и ушёл с кухни.
А Эля отвернулась к столу и смотрела на свои руки – они почему-то дрожали...
Весь оставшийся вечер Семён посвятил Вике, ни разу не взглянув Эле в глаза. Он открыл бутылку шампанского и разлил всем по бокалам. В момент, когда речь президента закончилась, и били куранты, все сидящие за столом загадывали желания. И желание, которое загадала Эля, было абсолютно таким же, как у Семёна. Они оба хотели одного – жить счастливо. Как только 2009 год вступил в силу, Семён встал и сказал тост:
– Желаю вам всем в этом году быть: здоровыми, успешными и счастливыми. И пусть те, кто вам дорог, буду всегда рядом с вами. Сегодня, когда я в сотый раз смотрел по телевизору «Иронию судьбы или с лёгким паром». Я впервые по-настоящему понял смысл стихов, звучащих в фильме.
Тут он посмотрел на Элю и продолжил говорить тост, задумчиво выговаривая слова:
– «Как больно, милая, как странно, сроднясь в земле, сплетясь ветвями, как больно, милая, как странно, раздваиваться под пилой. Не зарастёт на сердце рана, прольётся чистыми слезами...» дальше я к сожалению не помню...
Тут Эля глядя ему в глаза, поняла, что он адресовал это ей, и ответила, перебивая его:
– Зато я помню. Это самый известный стих у Кочеткова. А дальше там так: «За расставанием будет встреча, не забывай меня, любимый. За расставанием будет встреча, вернемся оба – я и ты... С любимыми не расставайтесь! Всей кровью прорастайте в них и каждый раз на век прощайтесь, когда уходите на миг!».
– Да. Совершенно верно. Так к чему я это всё говорил?.. Я хочу выпить за взросление, за опыт, который мы ежегодно приобретаем дорогой ценой. Пусть в будущем году мы будем мудрее и не заплатим за это слишком дорого.
Бабушка весь вечер сидела молча, боясь сказать лишнего слова, в надежде, что эти двое помирятся и снова будут вместе одной семьей. Но сейчас глядя на них, она только покачала головой. Понимая, что это уже не семья…