– Пошли. И почему я должна прятать ноги под длинной юбкой? Они что у меня вдруг стали кривые?
– Не кривые, всё такие же красивые. Просто сейчас не май месяц. Январь за окном.
Эля села к нему в машину на переднее сиденье и грелась, откинувшись на спинку. Семён вытащил деньги из кошелька и протянул ей, поглядывая на её ноги. Эля взяла деньги, пересчитала и сказала:
– Тут больше, чем нужно. Ты ошибся.
И она протянула ему обратно лишнее.
– Я не ошибся. Бери все. Купишь что-нибудь Вике. Как она? Как её успехи в школе?
Эля сразу помрачнела и ответила:
– Вика сейчас дома, на больничном с бабушкой. У неё завтра операция. Я с ней укладываюсь в стационар. Сегодня я ещё работаю, а потом у меня два выходных и мы госпитализируемся.
У Семёна глаза полезли на лоб от этой новости. Его голос стал тревожным и резким:
– Как операция? Какая операция? Что с ней? Почему ты ничего не сказала мне об этом?
– Сама по себе операция не страшная. Ей будут удалять аденоиды. Меня больше волнует седация. А зачем мне нужно было говорить тебе про операцию? Она бесплатная, я сама со всем справлюсь. Помощь мне не нужна. Мы ложимся всего на один день. Утром приезжаем, всё делаем, а вечером уже домой.
Семён разозлился.
– Ты вообще нормальная? Я что нужен, только чтобы помогать и денег давать? Я вообще-то её отец, и переживаю за неё. И ты должна сообщать мне о таких важных вещах! Что такое седация?
– Ну вот, теперь ты знаешь… Наверное, должна была сообщить. Извини, я про тебя вообще не думала. Мне было не до этого. Я за дочь переживала. Седация – это медикаментозный сон.
Семён продолжал смотреть на Элю вопросительно. Она вздохнула и продолжила:
– Ну, понимаешь, аденоиды удалять – это больно, ей введут препараты, которые погрузят её в сон, она не почувствует боли, при этом в отличие от наркоза, останется в сознании. Удалять их нужно обязательно, она уже из-за них тяжело дышит во сне.
Семён явно занервничал и ответил:
– Где будет проходить операция и во сколько? Я тоже приеду.
– Не нужно. Я сама справлюсь. Зачем ещё и тебе приезжать?
– Затем. Потому что я так хочу. Я хочу поддержать дочь. Она же наверняка боится. Что нужно чтобы попасть внутрь? И напиши мне адрес в СМС.
– Нужна только вторая обувь. Ладно, хорошо. Я тебе всё напишу. Но операция утром, ты ведь работаешь.
– Это не проблема. Завтра я буду у вас. Жду от тебя СМС. И мне пора ехать на работу, я уже серьёзно опаздываю.
Он потянулся к ней, по привычке, чтобы поцеловать её на прощание и тут же остановился, осознавая, что делает глупость. Она это заметила и продолжала сидеть на месте. Семён молча смотрел ей в глаза, стараясь спрятать свои эмоции, чтобы она их не прочла. Но она уже всё прочла. И его намерения она поняла верно.
– Ты что-то ещё хотел сказать?
– Нет. Пока, Эля. Мне, правда, надо ехать. Да и тебе тоже.
– Пока. Увидимся завтра. Но лучше бы нам не встречаться по такому поводу…
Эля вышла, а Семён смотрел в правое зеркало, как она удаляется, как она быстро перебирает своими стройными ножками, замерзая на ветру, как облегает её стройное тело эта короткая юбка… и подумал:
«Да, ты права… лучше бы нам не встречаться… вообще. Что ты опять со мной сделала, Эля. Моё сердце сейчас просто выпрыгнет, а ты этого даже не заметила. Ты всё так же ничего не чувствуешь, так и живешь как айсберг. А может быть, ты просто уже вышла из блока и больше не любишь меня? У Вики операция… а ты обо мне даже не вспомнила. Нет, это всё ещё блок. Когда же она придёт в себя?».
Эля уже давно уехала. А Семён продолжал сидеть в машине, не в силах тронуться с места. Он осмотрел себя, руки его не слушались, он ощущал, как по телу расходится знакомое возбуждение, словно электрический ток, и пытался вернуть контроль, ожидая пока всё утихнет. Семён зажмурился и старался переключить внутренний тумблер, направив мысли на работу, но в голове витала только Эля: её дрожащие ноги и бёдра. Он схватился за руль, собирая себя обратно, и завёл машину, сказав себе вслух:
– А ведь я её даже не касался… ничего не изменилось. Абсолютно ничего. Ни время, ни разлука, ни моя изоляция никак не повлияли…
***
На следующее утро Эля вместе с Викой и вещами заняли палату в ЛОР-отделении. В палате было три койки, но кроме их двоих тут больше никого не было. Вика сидела за столом у окна и рисовала, она была совершенно спокойна, поскольку толком даже не знала, что её сейчас ждёт. У Эли зазвонил телефон, это был Гена. Она ответила:
– Алло. Привет.
– Привет. Как у вас дела? Как Вика себя чувствует? Как настроена ты?