– Если тебе это действительно так интересно, мог бы не уезжать и увидел бы всё своими глазами. Я сейчас при дочери не буду это всё обсуждать. К тому же в любой момент может зайти медсестра в палату. Мне неудобно говорить с тобой. Расскажу всё позже.
– Ладно, хорошо. Я понял. Не мог я не уезжать, ты же знаешь… Удачи вам, я ещё позвоню. Пока.
– Пока. Спасибо.
Эля отключила звук на телефоне, зная, что одним звонком Гена не ограничится.
В палату вошла медсестра, оценила Викины рисунки и сказала, что необходимо сделать укол. Эля сильно нервничала, у неё тряслись руки, и всё тело ходило ходуном. Хотя она очень старалась держать себя в руках, чтобы не напугать Вику, и натянуто улыбалась. Она была рада, что медсестра попалась дружелюбная. Эля помогла Вике лечь на кровать и спустить колготки. Медсестра сделала внутримышечный укол, Вика только поморщилась от боли и даже не пикнула, стойко перенеся эту процедуру. В этот момент в палату вошёл Семён. Эля не стала говорить Вике, что приедет папа, поскольку не была в этом уверена, она уже давно не верила его словам.
Когда Вика увидела его, она забыла про укол, подскочила с кровати и побежала к нему, падая в его объятия. Семён взял её на руки и сел с ней на кровать, сажая её к себе на колени. Эля лишь молчала наблюдала за ними, присев на соседнюю койку.
– Привет, малышка. Ну как ты тут? Готова сегодня выйти отсюда совершенно здоровой?
– Привет, папа. Конечно, готова. Я так устала уже от этих соплей и кашля. У меня всё время нос не дышит. Быстрее бы уже уйти отсюда.
– Осталось совсем немного подождать и всё закончится. А мы с мамой тебе поможем.
Семён посмотрел на Элю, увидел, как сильно она нервничает и держится из последних сил, и подумал:
«Да тут ещё не ясно... кого из них двоих успокаивать придётся».
– Привет Эля.
– Привет.
– Пойдём, Викуся, вместе порисуем.
Семён с Викой сели за стол и начали беззаботно рисовать. А Эля была уже не в силах сидеть на одном месте и вышла из палаты в коридор, и начала измерять его вдоль и поперёк, бесполезно вышагивая туда-сюда. Она так металась до тех пор, пока медсестра не сделала ей замечание:
– Мамочка, вы бы ушли с прохода обратно в палату. Здесь могут проезжать каталки из операционной, вы мешаете. Мне сейчас нужно будет сделать ещё два укола вашей дочери, и затем она отправится в операционный зал. Она следующая. Готовьтесь.
Эля почувствовала, как у неё внутри всё похолодело от слов медсестры. Она вернулась в палату, села на свободную постель и молча наблюдала за происходящим, не в силах даже пошевелиться. Семён подошел к ней и спросил на ухо:
– Что ты такая бледная? Что случилось, можешь сказать?
Эля так же на ухо ему ответила:
– Хорошо, что ты пришёл. Мне так страшно, что я даже не в состоянии двигаться, я с трудом соображаю. А должна была помогать дочери. Сейчас придут и сделают ей ещё два укола и заберут на операцию. Помоги ей. Я не могу на это смотреть.
– Не переживай ты так. Всё будет хорошо. Я всё сделаю, что нужно.
В палату вошла медсестра и сделала Вике ещё два укола. С помощью Семёна, Вика так же стойко их перенесла. Он погладил её по голове, и сказал:
– Какая же ты у меня смелая девочка, любому мальчишке фору дашь.
– Папа, а что значит «фору дашь»?
– Это значит, что ты у нас победительница. Не зря же мы тебя Викторией назвали.
Тут в разговор вмешалась медсестра.
– Родители, сейчас послушайте меня внимательно. Скоро начнёт действовать лекарство, ближайшие пять минут вы заметите нарушение речи у ребёнка и спутанность сознания, не переживайте – это абсолютно нормально. Я скоро приду и заберу её в операционный зал и буквально через пятнадцать минут верну её вам обратно в палату. После операции её сознание ещё будет спутанно, она постепенно начнет приходить в себя. Следите, чтобы она лежала на боку. Её может вырвать. И чтобы не упала с кровати, она ещё некоторое время не будет владеть своим телом. А так же, чтобы она ближайший час ничего не ела и не пила. Всё понятно?
Эля сидела ни жива, ни мертва, и ничего не смогла ответить. Семён держался уверенно и спокойно, он ответил за неё.
– Да, всё предельно ясно.
Семён посмотрел на Вику, лежащую на кровати, у неё начали тяжелеть веки и её речь замедлилась. Эля тут же подскочила с места и села рядом с Викой, взяв её за руку, она внимательно всматривалась ей в лицо. Минуты тянулись бесконечно, Вика менялась у них на глазах. Она металась в кровати, ударяясь ногами и руками о стену, Эля тут же ловила их, пытаясь предугадать её движения и не позволяя ей получить ушибы. Её речь потеряла всякий смысл, и Вика просто говорила какую-то несуразицу: