– Спасибо.
Эля подошла к врачу и поинтересовалась:
– Подскажите, пожалуйста, а когда ей можно будет кушать? Она просит есть.
– Ближайшие три часа – никакой твёрдой пищи. Единственное что ей сейчас можно и даже пойдет на пользу – это мороженое. Холод хорошо снимает отёк.
Вика с Элей одновременно воскликнули:
– Мороженое?
– Да, всё верно. В награду за смелость.
Вика даже привстала на радостях. А Семён подложил ей подушку под голову повыше. Врач ушёл. Эля села рядом с Викой у её изголовья на край кровати, и сказала:
– Какое ты хочешь? Я сейчас схожу в магазин и куплю мороженое.
– Я хочу пломбир, в вафельном стаканчике.
– Хорошо.
Эля хотела встать и уйти, но Семён взял её за руку и остановил, он сказал:
– Останься с ней. Ты же не хочешь сейчас уходить. Я сам схожу и куплю.
Эля осталась сидеть на месте и посмотрела на него с теплом и разочарованием одновременно, она думала:
«И как же ты можешь так считывать меня по одному только взгляду… и при этом совершенно не слышал и не понимал моих слов… пока мы жили в браке».
Семён почувствовал на себе её теплый взгляд и очень удивился, она смотрела почти как раньше – это была не пустота. Он замер, наблюдая, как тлеет этот огонёк в её глазах и решил про себя:
«Нет… это тепло, видимо, было адресовано не мне… это радость за Вику. Ко мне как обычно – ничего. Любит ли она меня ещё? Узнаю ли я когда-нибудь это? Может, Елена Владимировна в этот раз ошиблась, и это не блок, а просто я... окончательно разрушил её любовь?..»
Он почувствовал внутри тоску по её теплу с такой силой, что ощутил физическую боль в груди, будто в него воткнули вилку. Он прикрыл глаза, поморщился и схватился за грудь. Весь день он сдерживался, выдержал прикосновения к ней, стойко перенес конвульсии дочери, и больше у него не осталось сил держаться, он остро нуждался в своей семье.
Семён подошёл, опустился на корточки рядом с Элей и Викой, и обнял их обоих, прижимаясь к ним по очереди. Вику – очень бережно и аккуратно за плечи, касаясь лицом к её щеки, а Элю – за талию, прижимаясь к её животу. Эля тут же вздрогнула, Семён это почувствовал и он знал, что дрожь не от испуга, а от его касаний, он тоже ощутил, как такая же волна желаний пробежала по его телу.
Но ему уже было всё равно, он больше не мог этому противостоять. Внутри он всегда знал, что весь его контроль и отчуждение – защитный самообман. Его зависимость и связь с его любимыми принцессами – сильнее логики и здравого смысла. Это не просто любовь – это уже одержимость. Он продолжал вжиматься в Элю и с любовью в каждом слове произнёс:
– Какие же вы у меня хорошие и смелые! Самые любимые и самые лучшие на свете. Я очень рад, что всё закончилось хорошо.
Эля растерялась и не нашла что ему ответить. Он тут же резко встал, стараясь не смотреть ей в глаза, боясь вновь увидеть там пустоту, и направился к двери. Но у самого порога он развернулся. Семён не видел глаз Эли, она смотрела на Вику, но он заметил, как она машинально гладила себя рукой по ноге, стараясь утихомирить бегающие мурашки.
Он вышел за дверь.
А Вика хрипло сказала:
– Папа нас любит. Правда, мам?
Эля ей ответила:
– Да. Это правда.
1.10[кадр]. Пустая жизнь с другим мужчиной
Эля шла с работы в пятницу вечером, и ей не нужно было ехать за Викой – её забрал к себе прямо из школы Семён. Она шла сильно уставшая и поникшая, понимая, что её ждёт очередной одинокий и тихий вечер перед телевизором. Когда Вика была дома, Эле был не настолько сильно безразличен окружающий мир – дочка вырывала её из блока своим звонким голоском и являлась единственным светлым лучиком, вызывающим тёлые чувства внутри.
Каково же было её удивление, когда на парковке около своей машины Эля обнаружила Гену: он широко улыбался ей, медленно поправляя очки, не отрываясь наблюдал, как она приближается. Как только они поравнялись, Гена подошёл и крепко обнял её, зарываясь носом в её волосы.
– Привет, Элечка. Как же я соскучился по тебе, сил моих больше нет терпеть эту разлуку... Летел с пересадками, гнал сюда на всех парах, чтобы успеть к тебе до полуночи. Не спал двое суток. И успел.
– Привет. Ты даже не предупредил меня, что приедешь. А раньше предупреждал.
– Ты, я вижу, совсем не скучала без меня, да? Я не знал точно когда приеду и доеду ли, не отменят ли рейс... да и в целом не обязан отчитываться перед тобой. Приехал и прекрасно, должна сидеть, ждать и радоваться, а я что-то ни капли радости не вижу на твоём лице.
– Я просто тоже очень измотана и голодна. Сложно радоваться в таком состоянии. А ещё надо готовить… и в магазин заехать за продуктами, и на заправку.